Чтение онлайн

— Цела? — коротко бросает он.

— Да… я в порядке, — бормочу я.

И только после этого он резко выдыхает. Как будто до этого вообще не дышал.

— Вы что творите?! — срывается он.

Голос не просто жесткий — он рваный, словно его только что сорвало с тормозов.

— Я…

— Вы под машину полезли! — он делает шаг ко мне, и я автоматически отступаю. — Вы хоть понимаете, что вас сейчас могли просто сбить?!

— Это же собака…

— Да мне плевать, кто это! — резко перебивает он.

Он проводит рукой по лицу, коротко, раздраженно, как будто пытается стереть с себя это состояние.

Но не получается.

— Вы хоть раз подумали, что делаете? — продолжает он, и голос все еще жесткий, но в нем проскальзывает что-то еще. — Или у вас это в принципе не предусмотрено?

— Я не могла просто стоять и смотреть!

— Могли! — резко. — И должны были!

Я сжимаю кулаки.

— Вы представляете, какая это была бы травма для ребенка, если бы его собаку на его глазах сбила машина?..

— А если бы вас на его глазах размазало по асфальту — было бы лучше? — рявкает он.

Я застываю.

— Все было под контролем! Я… я просто…

— Вам голова для чего, Лебедева?! — рычит он. — Только чтобы в нее есть? Ее иногда надо использовать еще и по назначению!

— Я все рассчитала!

Он коротко зло усмехается, но это не его обычная усмешка.

— Рассчитали? — он наклоняется чуть ближе, прожигая меня насквозь своим яростным взглядом. — Вы секунду назад под колеса бросились!

— Я не бросалась!

— Нет, вы очень грамотно решили проверить, успеет ли машина затормозить, — бросает он. — Отличный план!

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.

К нам подбегает пожилая женщина — запыхавшаяся и перепуганная.

— Господи, Миша! — хватает она мальчика. — Ты куда убежал?!

— Бабушка, это Арчи убежал, а эта тетя его спасла! — тараторит он, крепко прижимая щенка.

Женщина переводит на меня взгляд.

— Девочка, спасибо вам большое… — говорит она искренне. — Я… я даже не знаю…

И тут же снова к мальчику:

— Я же тебе говорила, не отпускай поводок! Ты что творишь вообще?!

Шум, крики, собака, ребенок — все смешивается в одну кучу.

Я стою чуть в стороне, все еще приходя в себя.

Кравцов рядом молчит, челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Чувствуется, как он напряжен и злится, его явно еще до сих пор не отпустило.

Бабушка хватает ребенка за руку, и они уходят.

Мальчик еще раз оборачивается ко мне, машет рукой. Я машинально киваю в ответ.

Поднимаю руку, чтобы убрать волосы с лица и вдруг замечаю, что она вся в грязи.

Ну, конечно. Собака же была как после апокалипсиса, а я ее к груди прижимала…

Так, стоп!

Я замираю.

Уже пораженной внезапной догадкой, я медленно опускаю взгляд вниз. И сердце пропускает удар.

Пальто расстегнуто, а на моей белой шелковой блузке — огромное грязное пятно. Прямо по центру.

………

Твою ж налево!

Я медленно поднимаю голову.

Кравцов тоже смотрит туда.

Мгновение он молчит, и я прямо вижу, как у него в голове сейчас происходит внутренняя борьба

И затем он выдыхает сквозь зубы:

— Прекрасно, Лебедева.

Глава 33

Кравцов еще секунду смотрит на пятно.

Потом на меня.

И я прямо вижу, как у него желваки на лице играют.

— Это надо было умудриться, — тихо, сквозь зубы говорит он.

Я опускаю взгляд на блузку.

— Я… сейчас… — начинаю, уже копаясь в сумке. — Сейчас, я вытру, там просто грязь, это же…

Так, салфетки. Где-то же были… А, точно, вот они!

Я нервно открываю упаковку, торопливо вытаскиваю сразу две и провожу по пятну…

… Отлично.

Стало только хуже. Кажется, что грязь расползается еще шире.

Прекрасно. Просто замечательно.

Так, ладно, нужно просто потереть посильнее.

Я тру еще и еще. Но пятно меньше не становится. А становится лишь еще более… выразительным.

Вот черт!

— Так, — выдыхаю я уже в панике. — Так, сейчас…

— Хватит, — резко обрывает Кравцов.

Я замираю.

Он смотрит на меня секунду.

— В машину.

Я открываю рот.

— Но я…

— В машину, Лебедева, — повторяет он, не повышая голос, но звучит это вовсе не успокаивающе.

Я молча киваю и иду за ним.

Ну все, приехали. Мне конец.

Сажусь на пассажирское сиденье, все еще сжимая в руках эту несчастную упаковку салфеток.

Он обходит автомобиль, садится за руль и захлопывает дверь.

Щелкает центральный замок и внутри становится тихо.

Я еще раз смотрю на пятно. Потом на салфетки.

Ну не могу же я просто сидеть и ничего не делать!

Я снова в отчаянии тру. Грязь расползается еще шире.

Ну конечно. Идеально.

— Хватит, я сказал, — говорит он уже жестче.

Я испуганно замираю.

Он тянется назад, на заднее сиденье, и вытаскивает чехол.

Расстегивает, достает оттуда рубашку. Белую, идеально выглаженную.

Ну естественно. Кто бы сомневался.

— Переодевайтесь.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Что?

— Переодевайтесь, — спокойно повторяет он. — В этом виде вы на встречу не пойдете.

Я смотрю на него.

— Прямо… здесь?

Он смотрит на меня как ну идиотку.

— Ну, можете на улице, если вам так больше нравится, — он молчит секунду, потом вздыхает. — Мы сейчас в машине, Лебедева. Это замкнутое пространство. Здесь безопасно. Пользуйтесь.

…Спасибо, очень обнадеживает.

— Но… меня ведь могут увидеть! Может, лучше… — я оглядываюсь по сторонам, как будто внезапно обнаружу примерочную между припаркованными машинами, — я поищу где-нибудь поблизости туалет…