Чтение онлайн

Эсмирато довольно кивнул.

— Могу я надеяться, что все недоразумения между нами будут забыты?

Надеяться можешь.

— Будем считать, что ничего не было.

Венди вытаращился на меня, но я и бровью не повел. Лучше, если враг думает, что ты его друг. Непреложная истина, которую Венди, видно, забыл.

— Прекрасно! — восторженно воскликнул кэшнаирец. — По такому случаю предлагаю еще выпить, — махнул он рукой, и ша'яри подлила вина.

— Я, пожалуй, воздержусь, — прикрыл Венди ладонью свой кубок.

— Тогда, может, кальян? — предложил радушный хозяин.

— Что? — забеспокоился собеседник.

Эсмирато не утруждал себя объяснениями, прищелкнул пальцами, и в комнату внесли предмет, напоминающий длинный светильник, столбец которого украшали золотые цветы и прозрачные малиновые бабочки. От пузатого основания тянулся шнур с мундштуком. Конструкция завораживала, и я не сразу осознал, что рассматриваю ее с предельным вниманием.

— В Кэшнаире принято делить сладость мира с друзьями, — проникновенно проговорил Эсмирато, пододвинувшись к водруженному на стол прибору. — Традиция, уходящая корнями в глубину веков.

Венди смотрел на «светильник» как на поджавшую хвост гадюку.

— Хорошая традиция… когда с друзьями… — перевел он взгляд на принца, явно надеясь, что намек поймут, и его минует «почетная» участь.

— Великолепная традиция! — согласился тот, не сводя с меня взгляда. — Не желаешь начать? — протянул он мне мундштук.

Подавив шевельнувшееся сомнение, я согласился. Ведь от этого хуже не будет?

Вдохнул дым и закашлялся.

— Полегче. Не торопись, — поучал кэшнаирец. — Это дар Бога, принимай его с должным почтением, не спеша.

Вторая затяжка прошла удачней. Сладковатый дым фиолетовыми завитками закружился в воздухе, когда я его выдохнул. В голове поплыл туман, и лицо кэшнаирца утратило четкость. Я моргнул, желая вернуть ясность сознания и, кажется, мне это удалось.

Настала очередь самого принца.

Затем «дымный» ритуал продолжил вяло отказывающийся Венди. Выпуская фиолетовые завитки, он глупо улыбался.

— Важно соблюдать очередность, — издалека донеслись до меня чьи-то слова, и я снова ощутил сладковатый вкус дыма на губах и приятную истому во всем теле.

…Я над чем-то смеялся, запрокинув голову, сидя на софе, где очутился каким-то чудом. Вуаль дыма заволакивала комнату, оседала на бархатных подушках, скрадывала отблески света зажженных масляных ламп, просачивалась сквозь полупрозрачные занавески, развешанные по всей комнате — за ними мерещились человеческие силуэты. Откуда-то лилась чистая струнная музыка.

Эсмирато кружился в завитках дыма с демонической улыбкой.

— Как думаешь, — зашептал мне в ухо Венди, — у него есть что-нибудь под халатом?

Мысли то стремительно летели, словно мотыльки на свет, то вязли как в болоте.

— Иди да проверь.

— Я не по этой части.

— А я по этой?

Девушка с заплетенными во множество косиц волосами и большими подведенными тушью глазами, словно сотканная из ароматов масел и вездесущего фиолетового дыма, облаченная в шаровары из зеленого шелка и золоченый лиф, плавно двигалась в танце. Сверкала браслетами на щиколотках и запястьях. Перетекала из одного положения в другое, как ртуть.

Я любовался ею, завороженный и взволнованный.

— Нравится моя тель'яри

? — донесся до моего сознания голос Эсмирато — Хочешь, она будет твоей?

В памяти сонно всплыло «наложница», и я удивленно посмотрел на принца. Но того рядом не оказалось. Может, он спросил меня миг назад, а может и час. Время странным образом растягивалось, замирало, а то вдруг неслось с невероятной скоростью.

Окутанный вуалью дыма рядом с тель'яри

кружил Венди с развивающейся занавеской в руках. Я почувствовал укол ревности, но не шелохнулся, наблюдая за танцем, подперев пальцем висок.

— Она сказала, что я ее господин, — поведал он, вернувшись из плена красавицы.

— Неужели? — Получилось неожиданно злобно. — Может, тогда заберешь ее в свой гарем?

Он рассмеялся, будто я сказал какую-то шутку, и исчез в дымке.

В следующий раз Венди обнаружился сладко спящим на ковре в обнимку с… бархатной подушкой. За окном царили сумерки. Сколько прошло времени?

Поднявшись с софы, ощутил ветерок, так чудесно освежающий, и заметил колышущиеся занавески в соседней комнате. Там располагалась спальня, стояла большая кровать под шелковым балдахином. Помедлив у открытых дверей, решил, что пора уходить, пока темный еще что-нибудь не придумал, но меня остановил его голос.

— Входи, не стой в дверях.

За занавесками у распахнутого окна его было почти не видно, лишь силуэт на фоне темнеющего неба.

Честно говоря, я бы лучше ушел.

— У вас красивый закат.

— Да, — согласился я.

— Но в Кэшнаире красивее.

Если он остановил меня, чтобы сказать это…

— Я думал, он везде одинаков.

— На родине лучше. На родине все лучше, — вздохнул он. — Но не будем об этом. Вспомнив о Кэшнаире, я лишь хочу сказать, что традиции и обычаи нашей страны нами свято чтятся. Мы вовсе не варвары, как считаете вы. — Варвары? Как это он точно подметил.

Я встал рядом с ним у открытого окна. Внизу, окутанный легким покрывалом надвигающейся ночи, раскинулся сад. Деревья безмолвными стражами обступали озеро, вобравшее в себя краски неба — от всех оттенков фиолетового до темно-синего.

— Она тебе нравится?

— Кто? — не понял я.

— Моя сестра.

Я замер, ошарашенный тем, что он осмелился спросить напрямик. Да кто он такой, чтобы я с ним об этом распространялся?

— Не пойми неправильно, но я за нее переживаю и хочу убедиться, что твои намерения не поставят под угрозу ее будущее.

Не пойми неправильно? Да я его вообще не понимаю. Вряд ли Кадемония нуждается в его защите. Об этом ему и сказал.

— Кадемония?! — удивился он. — Нет, я о Лилу-Анне.

— Лилу… Анне?!

— Не отпирайся. Мне все известно. Ты был у нее позапрошлой ночью. — В его голосе скользнула надменность, которую он так тщательно пытался скрыть.

Я хотел возразить, но язык прилип к небу.

— Лилу-Анна молода и наивна. Не хотелось бы, чтобы ты этим воспользовался, — рассуждал он развязно, будто речь шла о птичках, а не о… чем-то важном.