Чтение онлайн

Только в этот раз всё было иначе.

Не сказать, чтобы просто и легко, отнюдь. Авертер устроился санктусом в обычный сельский приют. Поначалу денег у нас было совсем немного — мои сбережения и те, что заработал он. Конечно, Авертер формально оставался Бэкхеймом, хотя права на главенство рода он окончательно передал дяде, тем не менее, он был членом семьи и мог рассчитывать на часть её доходов. Мог — но не стал, и я не имела никаких возражений по этому вопросу. Отчасти потому, что где-то в глубине души у меня жил иррациональный страх того, что если лорд Ликор заведёт очередную женщину для утех, мой Авертер будет иметь законное право воспользоваться её услугами…

Но еще более абсурдным и даже отчасти смешным было то, что я, стремящаяся разорвать все связи с прошлым, сама теперь носила эту роковую для себя фамилию. Я не настаивала на заключении законного брака, даже сопротивлялась какое-то время: и потому, что боялась этой фамилии, и потому, что до сих пор не считала себя достойной такого статуса. Но Авертер настоял. Он, кажется, всё ещё ревновал меня к прошлому. И возможно, никогда не перестанет ревновать и в глубине души быть уверенным, что любой мужчина в радиусе ста миль мечтает меня увести. И хотя я совершенно точно знаю, что мне не нужен никто другой — и могу сказать это с полной уверенностью — я почему-то не спешу его разубеждать.

Спустя всего пару недель после маленькой тихой свадьбы, на которой не было никого, кроме нас двоих и старенького подслеповатого санктуса, я получила письмо, первое личное письмо на имя — страшно сказать! — леди Римии Бэкхейм. Письмо оказалось анонимным, и хотя я подозревала, что кроме магистра Эйгона оправить его некому, нотка сомнения всё-таки оставалась. А уж когда я прочитала содержимое, то и вовсе не знала, что и думать. Это содержимое было более чем кратким.

"Леди Римии Бэкхейм.

Ваши сведения действительно стоят девяноста тысяч золотых хорров. Сохраните их в тайне".

Далее следовал адрес одного из хорренских банков и номер ячейки. Первым моим порывом было сжечь послание и никому не говорить о нём, но я, разумеется, рассказала Аверту о нём сразу же, как он вернулся. Немного подумав, мы решили всё же купить собственный дом. Часть средств оставили на будущее, а еще одну сумму — мой маленький каприз — я отправила Лиоке с просьбой передать их её сестре, чтобы она закончила с тем ремеслом, которое — я знала это на собственном опыте — не приносит женщине ничего, кроме опустошения. Мне удалось сойти с этого скользкого пути, и я хотела помочь хотя бы кому-то ещё. Лиока была счастлива получить весточку от бывшей хозяйки и попросилась продолжать свои прежние обязанности у меня. Что ж, это было наилучшим решением: уборка и готовка по-прежнему давались мне с трудом, и я подумывала о помощнице…

Вместе с Лиокой появились и вести о Бэкхеймах. Лавтура не арестовали, конечно, лорд Ликор расстался для этого с немалой суммой, но помолвка его с наивной и пылкой леди Мариссой расстроилась окончательно. После того, как шумиха, поднявшаяся после суда, немного утихла, глава рода Бэкхеймов отправил непутёвого сына в закрытое военное училище на севере Хорренхая. Не думаю, что такого взрослого раздолбая может исправить даже строгая военная дисциплина, впрочем, чем Чорай не шутит.

Новую женщину для утех лорд Ликор не взял. Леди Асгая притихла, одним словом тот год с лишним, что я не видела своих бывших хозяев, они жили самой обычной жизнью. Выслушав отчет говорливой Лиоки, я пожала плечами. Не было у меня ни мстительности, ни злорадства. Я не желала никому из Бэкхеймов зла.

Прошло ещё несколько солнечных фаз, и я узнала, что гойдел Лихаэр, мой отчим, сыгравший столь роковую роль в моей судьбе, погиб в пьяной драке в одной из близлежащих таверен. Таким образом, я получила во владение свой бывший дом, но, опять же, посоветовавшись с Авертом, передала его в собственность Ордена герехтеров — в будущем там будет организован ещё один небольшой приют для самых маленьких сирот. Всё равно я не стала бы жить в доме, в котором бушевали призраки моего прошлого, а денег нам с Авертом теперь хватало сполна. Собственно, именно об этом мы и беседовали с магистром Эйгоном три недели назад. Авертеру во время этой встречи было явно не по себе, но магистр Эйгон никоим образом не дал понять бывшему ученику, что осуждает его жизненный выбор. А сейчас я позвала его опять сама — и сделала это без ведома Аверта, дождавшись, пока он уедет на службу на целый день.

— Рими… Что-то случилось?

— Можно сказать и так, — нервная усмешка никак не хочет уходить с лица. — Вопрос не терпит отлагательств.

— Вот как? — теперь в его обычно бесстрастном голосе звучит беспокойство.

— Я… — неуверенно сглатываю, но всё-таки продолжаю. — Магистр Эйгон, есть одна проблема, которую… в общем, я хотела бы спросить вашего совета.

— Именно моего? — он удивлённо приподнимает брови, а я чувствую себя снова как тогда, на суде, да нет, ещё хуже — распятой в детском альбоме иголками бабочкой.

— Вашего. Это, пожалуй, единственная вещь, по поводу которой мне не хочется говорить с Авертером. Но вы… наверное, это глупо, но вы кажитесь мне буквально всеведующим. А мне… мне очень страшно.

Я обхватываю себя руками, а магистр смотрит на меня сверху вниз пронзительно и в то же время по-доброму. И я решаюсь.

— У меня ребёнок будет, — и, не давая ему продолжить, быстро-быстро говорю сама. — Ещё никто не знает, Аверт не знает, и мне нужно решить, что с этим делать. Подождите, дайте мне договорить, пожалуйста. Всё не так просто, как могло бы быть, и если вы скажете мне, что я сошла с ума, я буду только рада. Смотрите, — я достаю из-под глухого ворота платья подвеску моей матери с гравировкой и вкладываю в протянутую ладонь магистра, а тот разглядывает её. На задней поверхности четыре буквы: РИМИ. — Моя мать не очень-то меня любила, но оставила мне это украшение. Я всё думала, зачем эта надпись, пока мне не пришла в голову такая абсурдная мысль… А если это всё же не моё имя, а название города? Моя мать родилась сорок пять лет назад, как раз почти год спустя после осады ирталийского города Римия, и она не знала своих настоящих родителей, выросла в приюте, — я проговариваю это всё торопливо, даже не потому, что боюсь, что магистр Эйгон остановит и высмеет меня, а потому, что мне самой всё это кажется нелепым, невероятным. И в то же время однажды промелькнувшее подозрение не даёт покоя. — У неё не было больших денег, никогда — но откуда-то взялась такая дорогая изысканная вещь. Это настоящий изумруд, я узнавала! А у лорда Викона было кольцо с рубином. Рубин и изумруд, магистр Эйгон! И вот ещё. Смотрите.

Я рисую прутиком на песке:

М И Р И Я

Веду стрелочки от букв на новые места:

Р И М И Я

Магистр Эйгон не выглядит ни удивлённым, ни скептическим. Он смотрит на два имени на песке, которые я торопливо стираю мыском туфли.

— Мне страшно, вы понимаете? А вдруг… вдруг в этом что-то есть? Ведь тогда получается, что я и Авертер… мы с Авертером… Я не ханжа, уж кто угодно, только не я, и я не уйду от Аверта в любом случае, но ребёнок… Так же нельзя. Я слышала, подобные союзы противны небу, и дети могут рождаться больными, увечными… Скажите мне, что я сошла с ума, магистр Эйгон!

Тучи потихоньку затягивают небо, успокоившийся было утром дождь потихоньку вновь принимается моросить. На сером сюртуке главы Ордена герехтеров проступают тёмные пятнышки.

— Я не всеведущ, — магистр поднимает глаза к небу, словно только сейчас замечая холодную морось. — Отнюдь, как и любой из несовершенных и грешных созданий Изначального. Даже больше: один из самых несовершенных и грешных. Но, девочка моя хорошая, я уверяю тебя — всё в порядке. Между тобой и юным Бэкхеймом не стоит ничего, никакого кровного родства. Ты умная, очень умная и славная девочка, Римия, и всё же в ходе твоих размышлений есть один неучтённый тобою фактор.

— Но…

— Всё дело в том, что имеется ещё одно письмо, — наконец, проговаривает магистр. — Девятое письмо. Самое последнее. Я дам тебе его прочитать. На самом деле я носил его с собой уже в прошлую нашу встречу, но так и не решился отдать, а теперь жалею об этом.

— Девятое? — переспрашиваю я. — Но лорд Викон…

— Викон его не читал. Никто ещё не читал. Оно не было отправлено.

Чуть помедлив, магистр Эйгон достаёт из внутреннего кармана плотный белый конверт и протягивает его мне. А затем достаёт из другого кармана рубиновое кольцо в форме звезды. Вкладывает мне в руку и загибает немного озябшие пальцы.