Чтение онлайн

— Римия…

— Я знаю, что вы не бросите свой орден ради какой-то женщины. Особенно такой, как я. Я не сделаю вас мудрее и сильнее. И не приближу вас ни к Творцу, ни к истине. Но если бы…

— Римия, послушайте. Да, меня влечёт к вам, меня безумно к вам влечёт, я не могу это скрывать, это было бы бессмысленно после всего. Вы очень красивы, вы умны, в вас есть какое-то врожденное благородство… Но поймите, чувства, даже такие сильные и яркие, недолговечны. Им нельзя поддаваться. Они не могут решать всё за нас. По крайне мере за тех, кто посвятил свою жизнь служению Творцу и общему благу. Мой отец, — это слово лорд Авертер почти выплюнул. — Женился на матери по любви. Это продлилось недолго. Не брак, а… вы поняли. Вы сами знаете это, лучше, чем кто-либо.

Да, это я знала.

— Меня… меня устраивает тот путь, который я себе избрал. Когда я встретил лорда Эйгона, когда я поступил в Орден младшим служкой — это обязательно, независимо от происхождения — мне было трудно, я работал и учился от рассвета до заката, я и магией тогда практические не владел. Порой из-за недосыпа и непривычки к физическому труду я не понимал, какое сейчас время суток, но… я оказался на своём месте. Это удивительное волшебное чувство. Это вся моя жизнь, служение, которому я посвятил шесть лет. Оно не предаст меня. Творец не предаст меня. К сожалению, я не могу сказать того же о чувствах, ни о ваших, ни о своих. Перечеркнуть сейчас всё то, что было, так просто. Чувства, влечение… Римия, я был не прав, когда срывался, когда обвинял вас в чем-то, по сути, в собственной слабости. Наверное, сейчас не стоит говорить об этом, но…

— Вы выбираете не веру в Творца, разве любовь к женщине мешает любить создателя? — прошептала я. — Вы выбираете свои звания, свою славу, свою магическую силу. Они, а не вера, дороже вам, чем любовь. Впрочем, мне кажется, вы вообще не из тех, кто может любить. Вам нужно, чтобы любили вас — правда, людям вы не доверяете, куда удобнее уповать на Изначального! Мне тоже это очень нужно, но судьба снова надо мной посмеялась. На вашем месте мог бы быть кто-то другой. Мне снова не повезло. На самом деле, я не боюсь суда и не боюсь казни, лорд Авертер. Знали бы вы, как мне это всё надоело. А вам правда лучше уйти и всё забыть.

— Римия, не будет никакой казни, магистр Эйгон обо всём договорится. Он никогда не бросает того, что ему важно и всегда доводит дело до конца. Если он уехал, так было нужно. Вас освободят. Вы получите наследство моего деда и будете свободны.

— Вы не слышите. Мне не нужна эта свобода, и эта жизнь не нужна! — выкрикнула я, слёзы стояли в глазах, но никак не желали проливаться. — Я не выйду отсюда, только если по зову палача. Мне не нужна эта свобода. И вы с вашим магистром.

Я резко встала с кровати и двинулась к двери — как там сказал агент, чтобы выйти, нужно просто постучать в дверь? Невидимые путы-ленты обхватили меня за плечи и остановили на полпути. Ощущение связанности я ненавидела всей душой и принялась вырываться: молча, яростно. Стукнулась о стену.

— Римия, успокойтесь, что вы творите, вы разобьёте голову!

— Отпустите меня. Немедленно отпустите!

Лорд Авертер схватил меня за плечи и прижал к себе, обхватил за талию, я пыталась вырваться, пиная туфлями по его голеням.

— Я не отпущу вас, пока вы не прекратите! И никуда не уйду.

— А вы за меня помолитесь! — я расхохоталась. — Помолитесь за меня, ну же, давайте, лорд Авертер. За мою душу, которая никому не нужна, но которая всё-таки есть. За моё тело, которое все только использовали, как вещь, хотя за него уже бесполезно молиться. Вы же сами столько раз говорили, что я испорченная, а теперь, оказывается, обнаружили какое-то благородство. Зачем я только в вас влюбилась, за что, вы же ещё хуже прочих, вы гораздо хуже. Те, другие, просто брали меня, когда хотели, так они хотя бы не врали и не строили из себя святош. А вы хотите меня не меньше, чем они все, может быть, вы тоже меня любите, но вам нравится издеваться над собой, надо мной… Не предаёте ли вы Творца, когда отвергаете любовь как его высший дар?

— Римия, замолчите, выпейте воды…

Я ухитрилась пнуть кувшин с водой, стоящий на тумбочке, стеклянная посудина взлетела вверх, на миг застыла в воздухе вместе с каплями выплеснувшейся воды, а потом медленно, беззвучно опустилась на пол. Магия, чораева магия! Лорд Авертер подхватил меня на руки — я всё еще пыталась вырваться, и опустил на кровать, придавливая собственным телом.

— Успокойтесь, Римия, сейчас всё пройдёт, вы перенервничали, перепугались, успокойтесь же… — единственное, чем я ещё могла дёргать, это голова, и голову он зажал собственной щекой.

— Рими… Успокойся, тише, тише, тише… Рими…

Не знаю, кто из нас первый поцеловал другого. Наверное, всё-таки он меня — я была слишком зла.

Или мне хотелось так думать?

Я попыталась укусить его за губу, а лорд Авертер тряхнул меня, с силой вдавливая в жёсткую койку для заключенных. Снова поцеловал, давя на корню любые возражения. Не знала, что даже поцелуи могут быть такими… выматывающими, такими мучительными. Он целовал меня так, словно от этого зависело спасение жизни его драгоценного Высокого магистра Эйгона Трикстера.

Если бы зависело — магистр был бы спасён.

— Изначальный, что же я творю…

Авертер прошелся ещё влажными губами по моей скуле, шее.

— Что же я творю.

Я уже не вырывалась. Пальцы зарылись в его густые волнистые волосы.

Руки моего хозяина пробежались по корсажу платья, спустились ниже, моментально проникли под юбку — я раздвинула колени, пропуская его к себе, потянулась к его брюкам, судорожно расстегивая мелкие пуговки, выпуская член наружу, тут же обхватывая его ладонями, пока пальцы хозяина поглаживали меня, проникали внутрь ритмично, но резко, почти грубо, не так, как раньше, но мне и так было хорошо. Со свистом втянула воздух, отпрянула — и тут же подалась навстречу. Каким-то образом мы перекатились так, что он оказался подо мной, а я — сверху.

Платье нужно было снять, обязательно, плевать на холод, стражу, на казнь, на суд, на целый мир, на всех и всё. Я стала расстёгивать пуговицы спереди.

На большинстве моих платьях пуговицы были спереди.

Лорд Авертер продолжал ласкать меня между ног, что-то протестующе прошипев, когда я занялась собственным платьем. С трудом, но всё-таки я кое-как сняла его через голову. Панталоны лорд стянул с меня сам. Теперь я сидела на нём, всё ещё полностью одетом за исключением расстёгнутых брюк, длинные волосы щекотали голую спину. Я потянула руки Авертера к груди, но он мотнул головой, приподнялся. Поцеловал сосок, потом другой, вжался лбом между грудями.

Слишком чувствительная кожа почти горела, отзываясь нарастающей ритмичной дрожью внизу живота, между ног, там, где его руки поглаживали меня. Влага стекала по его пальцам.

Я не хотела ни к чему его принуждать, но я отчетливо чувствовала его возбуждение, с которым он уже даже не пытался бороться, его дрожь, которую пила, как воду, его прижатый к животу член, на котором почти сидела, и это было слишком большим соблазном, головокружительным. Он никогда и ни с кем этого не делал, и, возможно, никогда больше не сделает.

Только сейчас. Только со мной.

Останусь его первой, его единственной. Что бы он ни говорил о переменчивости чувств, я, так или иначе, останусь навсегда в его памяти. От этой мысли меня отпустило и парадоксально залихорадило ещё больше. Я приподнялась, направляя член себе между ног, не сразу насаживаясь на него, наслаждаясь скользящими поглаживающими прикосновениями, такими привычными, а с другой стороны, такими неповторимыми и чувственными.

Словно это тоже мой первый раз. В каком-то смысле, так оно и было. Первый раз, когда я сама хотела этого, и хотела настолько, что запястья сводило судорогой.