Женщина-дьявол (Варфоломеевская ночь, Молодость короля Генриха - VIII)
Шрифт:
– Это мать!
– крикнул король.
– Вижу я и того мужчину, советы которого будут спасительны вашему величеству. Он молод, лоялен, находчив, храбр...
– Кто же это такой?
– Не знаю, но женщина в черном знает его! Король задумался и затем сказал:
– Знаете, герцог, мне кажется, что колдун прав. С моей стороны было большой ошибкой обходиться без советов матушки!
– Господи, так в чем же дело, ваше величество! воскликнул Крильон.- Ее величество находится сейчас в Париже, в своем дворце Босежур. Лошадь у меня всегда стоит оседланной. Прикажите только, и менее, чем через час, я уже буду у королевы-матери и...
– Это потом, герцог...- кисло ответил король,- там увидим... успеется... Но вот что меня интересует: кто может быть этот человек, полезный мне своими советами? Я думаю, это брат Франсуа!
Незнакомец покачал головой и сказал:
– Герцог Анжуйский не может быть полезен вашему величеству.
– Почему?
Замаскированный ответил не сразу.
Генрих III продолжал:
– Положим! Разумеется, не от герцога Анжуйского мне ждать помощи советом! Человек, который сам не мог удержать корону, не найдет подходящего совета и для меня.
В данном случае король намекал на последние приключения герцога в Голландии, куда Франсуа отправился за короной, но был там разбит наголову и изгнан. После этого позорного поражения герцог Франсуа жил безвыездно в Шато-Тьерри.
Но замаскированный, покачав головой, возразил:
– Не в этом причина бесполезности его высочества!
– А в чем же?
– В том, что к тому времени, когда вашему величеству благоугодно будет обратиться к брату, его уже не будет на свете...
– Как? Он умрет? Но от чего же?
– Это навсегда останется тайной, государь. Одни будут утверждать, что герцога отравили, другие - что его высочество умер от горя.
Король грозно нахмурился и крикнул:
– Берегитесь, сеньор, берегитесь! Известно ли вам, что герцог Анжуйский - единственный наследник французского трона?
Колдун не успел ответить, как в соседней комнате послышался какой-то шум. Крильон сейчас же вышел туда и немедленно вернулся с донесением:
– Ваше величество, из Шато-Тьерри прибыл экстренный курьер, которому необходимо немедленно сообщить вашему величеству известие первой важности!
– Пусть войдет!
В спальню ввели дворянина, с ног до головы покрыты дорожной пылью. Это был де Нансери, один из приближенных герцога Анжуйского.
– А, Нансери, здравствуй!
– встретил его король.- Ты прибыл от брата?
– Увы, государь,- ответил Нансери,- боюсь, что я последний курьер, которого послал его высочество!
– Что ты хочешь сказать этим?
– Его высочество при смерти.
– Значит, этот человек сказал правду!
– воскликнул король, показывая на замаскированного.- Неужели брат и в самом деле умирает?
– Да, государь, он приказал мне обратиться к вашему величеству с просьбой принять последний вздох его высочества.
– Экипаж! Лошадей!
– крикнул король.
Но тут замаскированный выступил вперед и сказал:
– Путешествие вашего величества будет бесполезно, так как вы не успеете приехать вовремя. В данный момент его высочество уже испустил свой дух!
Король вскрикнул, схватился за голову и простонал:
– Один... совсем один...
Но в этот момент дверь открылась, и в спальню вкатилось какое-то странное существо, разодетое в цветные тряпки и украшенное бумажным колпаком. Перекувыркнувшись в воздухе, этот человек воскликнул:
– Неправда, куманек! Ведь я с тобою!
Это был Мовпен, серьезно принявшийся за исполнение своей новой службы при особе короля.
IV
Крильон и Нансери переглянулись с недовольным видом. Выходка Мовпена была до крайности неуместна. Но, несмотря на это, у короля она вызвала улыбку. Впрочем, Генрих III сейчас же спохватился и воскликнул:
– Ах, если бы брат был жив...
Однако это восклицание не смутило новопожалованного шута.
– Но ведь смерть герцога Анжуйского известна вашему величеству только из откровений графина, истолкованных неизвестным лицом! Едва ли это основание для траура!
Король сейчас же ухватился за эту мысль.
– Конечно, у меня нет ровно никаких доказательств, что Франсуа действительно умер!
– Но его высочество серьезно болен!
– заметил Нансери. Мовпен снова кувыркнулся, запел петухом и, кривляясь, сказал:
– Ничего, куманек, мы его вылечим!
Тут уж Крильон не выдержал.
– Государь,- сказал он,- умоляю позволить мне напомнить господину Дюзесу, что его отец, мой старый товарищ по оружию, не был ни шутом, ни знахарем, ни кудесником!
– Вот как?
– смеясь возразил Мовпен.- А если я докажу вам противное, мой седой красавец?
– В таком случае,- невозмутимо ответил Крильон,- я скорее поверю, что сына барона Дюзеса кормилица подменила сыном канатного плясуна или ярмарочного знахаря!
Это была жестокая отповедь, но Мовпена не так-то легкл было выбить из позиции. Он спокойно повернулся спиной к герцогу и, обращаясь к королю, сказал:
– Ах, бедный мой хозяин, вот уж вам-то я не завидую!
– Почему?
– спросил Генрих.
– Да потому, что если бы при дворе вашего величества было два Крильона, то вашему величеству не прожить бы полугода!
– Милый мой,- ответил король,- у всякого свое ремесло. Герцог Крильон не посвящен в тайны риторики, и Феб-Апполон, брат девяти муз, никогда не назначал ему свидания. Но это - мой лучший слуга, и так как ты оскорбил его, то я с удовольствием позволю ему проучить тебя за это, если он обратится ко мне за разрешением!
Однако Крильону незачем было обращаться за правосудием к королю: он всегда сам расправлялся с врагами. Так и тут он ограничился тем, что сказал:
– Видите ли, Мовпен, обыкновенно я не бываю в шутливом настроении, но сегодня хочу сделать исключение...
– Это дастся вам не без труда!
– Может быть!.. Но раз вы превратились в шута, то я хочу сделать вам подарок.
– Да неужели?
– Я хочу подарить вам связку бубенчиков и привязать ее к тому месту вашего тела, которое мне больше всего нравится.
– А именно?
– К одному из ваших многочисленных плеч!
Мовпен закусил губу и сказал:
– Уж не хотите ли вы дать понять, что считаете меня горбатым?