Чтение онлайн

Когда Линь Ваньюэ взяла Ли Сянь за руки, это немного разогнало печаль в ее сердце. Взглянув на Ли Сянь, она наконец поняла, что больше не одинока. У нее есть жена и прелестная дочь. Когда она вдыхала слабый аромат, исходящий от тела Ли Сянь, раны на ее сердце медленно затягивались.

Ли Сянь знала, что Линь Фэйсину тяжело, и от мысли о том, какую ответственность предстоит взять этому человеку в будущем, желание отдернуть свою руку исчезло. Ей не нравилось, когда к ней прикасались мужчины, но, думая о том, что Линь Фэйсина можно было не считать мужчиной в подлинном смысле этого слова, она чувствовала себя чуть лучше.

— Раз фума вернулся так поздно, ужин отменяется?

Линь Ваньюэ покачала головой.

— Приказать подать ужин?

— У меня нет аппетита.

Не дожидаясь, пока Ли Сянь снова заговорит, Линь Фэйсин участливо промолвил:

— Не согласится ли принцесса составить мне компанию в прогулке?

— Хорошо, — согласилась Ли Сянь, еле заметно улыбаясь.

Молодой месяц, похожий на крюк, был окружен вкрапленными в ночное небо звездами.

Старшая принцесса и фума, держась за руки, отправились на ночную прогулку по территории поместья. Линь Ваньюэ взяла у дворцовой служанки фонарь. Правой рукой она держала его, а левой вела Ли Сянь.

Служанки следовали за ними на почтительном расстоянии, тихо продвигаясь вперед.

Линь Ваньюэ и Ли Сянь пошли по определенной дороге, чтобы зайти к Линь Байшуй. Кормилица сообщила им, что маленькая принцесса уже заснула.

Линь Ваньюэ не стала заходить. Она взяла Ли Сянь за руку и повела в спальню.

Покои Ли Сянь становились все ближе и ближе, и в сердце Линь Ваньюэ поднялось сильное нежелание расставаться.

— Принцесса…

— Фума.

— Я... возможно, я не пойду сегодня ночевать в малый двор, — голос Линь Ваньюэ был очень низким, в нем все еще звучали участливые нотки.

Ожидание всегда было затяжным и утомительным процессом. Всего за несколько вдохов Линь Ваньюэ почувствовала, как ее сердце подскочило к горлу, а ладони стали липкими от пота.

— Хорошо.

Всего одно простое слово, но прозвучавшее, как небесная музыка. Линь Ваньюэ чувствовала, как ее сердце, подобно маленькой птичке, после этого "хорошо" воспарило и радостно полетело.

По лицу Линь Ваньюэ расползлась улыбка. Она сжала свою руку, которая тянула Ли Сянь, и ускорила шаги.

Они вернулись во внутренний двор и разошлись, чтобы принять ванну. Переодетая и умытая Линь Ваньюэ подошла ко входу в спальню и увидела высоко висящий красный фонарь.

Улыбнувшись, она протянула руку и отворила дверь.

Одетая в нижнее белоснежное одеяние Ли Сянь сидела за туалетным столиком. Ее распущенные шелковистые волосы водопадом стекали по спине. Они наполовину высохли, так как сяо-Цы вытирала их полотенцем.

Увидев вошедшего Линь Фэйсина, сяо-Цы поприветствовала:

— Господин фума.

Линь Ваньюэ приблизилась к Ли Сянь. При виде этих длинных, словно черный шелк, волос ее сердце дрогнуло.

Прекрасные иссиня-черные волосы Ли Сянь были очень густыми — прямая противоположность вьющимся и темно-коричневым волосам Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ боялась, что распущенные волосы случайно выдадут ее пол, поэтому собирала их в строгий пучок на макушке.

Прически в армии отличались от "гражданских". Даже если солдатам не исполнилось еще двадцати, для удобства в сражениях у большинства волосы были убраны так же, как у Линь Ваньюэ.

Пять лет завязывания пучка сделало волосы Линь Ваньюэ волнистыми и чуть светлыми. Она с завистью и восхищением смотрела на волосы Ли Сянь. Словно под наваждением она сказала сяо-Цы:

— Сяо-Цы-цзецзе, позволь мне.

Услышав слова Линь Фэйсина, сяо-Цы опешила. Несмотря на почетный статус старшей принцессы, в стране Ли над женщинами главенствовали мужчины. Ни один мужчина в здравом уме не прислуживал женщине!

— Господин фума, это ...

Ли Сянь подняла глаза и посмотрела на Линь Фэйсина через медное зеркало. На нее снова, как этим утром, нахлынуло странное чувство.

Линь Ваньюэ не придала замешательству сяо-Цы никакого значения. Она улыбнулась и продолжила настаивать:

— Просто предоставьте это мне. Сяо-Цы-цзецзе следует отдохнуть.

Видя настойчивость Линь Фэйсина, сяо-Цы встревожилась:

— Но...

Она перевела взгляд на Ли Сянь. Не заметив на лице Ее Величества выражения неудовольствия, она протянула полотенце Линь Фэйсину.

— Господин фума…

— Сяо-Цы-цзецзе, отдыхайте.

Линь Фэйсин радостно взял полотенце. Он подошел к тому месту, где стояла сяо-Цы, и опустил голову, чтобы рассмотреть волосы Ли Сянь.

— Сяо-Цы, послушай, что говорит фума.

Раз Ли Сянь так сказала, сяо-Цы не осмеливалась не повиноваться. Она вежливо попрощалась с ними и вышла из комнаты.

Линь Ваньюэ взяла прядь волос Ли Сянь, ощущая приятную шелковистость. Все именно так, как она себе и представляла.

Линь Ваньюэ начала улыбаться. Она обернула волосы Ли Сянь полотенцем и начала неторопливо вытирать и выжимать их.

— Принцесса, если будет больно, сразу говори.

— Мгм, — ответила Ли Сянь. Ее глаза не мигая смотрели на отражение Линь Фэйсина в медном зеркале. Сейчас он искренне улыбался, наклонив голову, и ловко высушивал ее волосы. Хотя его движения были не очень отработаны, по лицу этого человека можно было сказать о его открытых искренних чувствах.

Глядя через зеркало на Линь Фэйсина, она наконец начала понимать, откуда взялось это странное чувство.

С детства у Ли Сянь не было недостатка мужчин в окружении. Среди них был ее отец-император, ее братья, знатные сыновья, подобные Ли Чжуну.

Но на ее памяти не было таких необычных мужчин, как Линь Фэйсин.

Он плакал из-за тяжелых родов Юй Вань. По словам Юй Сянь, стоявшие за дверью люди, слушая эти подавленные мучительные всхлипы, не могли не проникнуться и разражались тихими рыданиями.

Еще он обнимал детей, и, если соотносить это с прошлыми отчетами, этот человек души не чает в Линь Байшуй. Судя по сегодняшнему дню, это было не из-за прихоти.

Редко можно было встретить мужчину, который обращался подобным образом даже со своими родными детьми. Неужели из-за невозможности обзавестись потомством этот человек стал таким?

И вот теперь он по своей инициативе сушил ей волосы…

Все это не могло быть намерениями и действиями, присущими мужчинам.

Как только эта мысль промелькнула в ее голове, Ли Сянь обомлела.