Чтение онлайн

Глава 127

Глава 127. Орошаемые любовью и горечью листья фирмианы

(фирмиана — — дерево, на котором находили пристанище фениксы)

Линь Ваньюэ поднялась с земли. Она приняла императорский указ из рук посыльного, но в голове у нее все еще царил полный беспорядок.

В знак благодарности посыльной обычно получал денежное вознаграждение за объявление подобных торжественных указов, но Линь Ваньюэ не знала об этом обычае.

Видя, что Линь Фэйсин не собирается его награждать, посыльной почувствовал, словно муху проглотил. Но ввиду почетного статуса Линь Фэйсина он не осмеливался ничего говорить.

— Поздравляю! Поздравляю, генерал Линь!

К Линь Фэйсину подошел Бай Жуйда. На одной его руке была наложена шина, поэтому он похлопал того по плечу здоровой и сказал с улыбкой:

— Поздравляю, генерал Линь! Желаю Вам, чтобы первым родился сын!

Застывшая Линь Ваньюэ напряженно повернула голову, чтобы посмотреть на Бай Жуйду. Она не знала, какое выражение лица ей следует принять.

Бай Жуйда, которому не было присуще чувство такта, списал это на то, что Линь Фэйсин впервые получает такого рода новости: наверное, был так счастлив, что утратил самообладание. Бай Жуйда улыбнулся, не сказав больше ни слова.

"Она беременна? Как такое возможно? Как она могла забеременеть от меня?".

За годы, проведенные в военном лагере, Линь Ваньюэ наслушалась более чем достаточно грязных разговоров между неотесанными мужчинами и естественно знала о том, что происходит между мужчинами и женщинами. Неужели этот ребенок был от Ли Чжуна?

Сердце Линь Ваньюэ сжалось от боли, когда она подумала об этом. Но боль была вовсе не душевной, а физической, терзающей ее тело.

Возможно ли, что из-за неминуемого дня свадьбы он вынудил Ли Сянь вступить с ним в незаконную связь?

"Нет! Это невозможно. Никто в мире не мог заставить Ли Сянь, обладавшую таким характером, сделать это... 

Тогда... между ними все было взаимно?!

Хах".

В одной руке Линь Ваньюэ держала указ, а другую прижимала к сердцу. Все окружили ее, чтобы принести поздравления.

Поздравление за поздравлением били в ее уши. Линь Ваньюэ опустила голову и, задев чье-то плечо, начала пробираться сквозь толпу.

Гао Дэи пошатнулся от толчка. Он был в ужасном настроении, поэтому разразился бранью:

— Проклятое отродье! Не видишь, куда идешь?!

Больше всего солдаты боялись разъяренного командира, поэтому бросились врассыпную.

Чуть ли не падая на ходу, Линь Ваньюэ вернулась в свой шатер и рухнула на стул. Она тяжело дышала, прижимая руку к середине груди. Ее била дрожь, сердце пульсировало болью, но она крепко стиснула кулаки. Она запретила себе плакать.

На столе лежал императорский указ, исписанный черными иероглифами по белому шелку, с поставленной императорской печатью.

Не успев выровнять дыхание, Линь Ваньюэ зашлась надрывистым кашлем.

Этот кашель, сопровождаемый хрипами, исходил из глубины груди.

Она кашляла и кашляла, кашляла и кашляла. Из глаз потекли слезы.

Линь Ваньюэ порывисто вытерла их рукавом, но взгляд снова затуманился.

Слезы хлынули, как весенний паводок, и как бы она ни пыталась их остановить, все было тщетно.

Обида от несправедливости, боль и унижение. Внезапное прозрение от ценности своего существования, вкупе с разорванным сердцем и болью слепой безответной любви жестоко разрывало сердце Линь Ваньюэ на клочки.

В страхе, что ее всхлипы услышат, Линь Ваньюэ со всей силы прикусила тыльную сторону ладони.

Из места укуса сочилась кровь, но эта боль не могла сравниться с болью в сердце!

После плача узел в груди Линь Ваньюэ немного ослаб. Она успокоилась и начала думать о других объяснениях.

"Вдруг пульс ложный?

Хах... зачем ей лгать, рискуя быть наказанной за обман императора? Так или иначе, ребенок должен родиться, как она могла обмануть!?".

Линь Ваньюэ самоуничижительно улыбнулась: "Линь Ваньюэ, о Линь Ваньюэ, ты и впрямь безнадежная слепая дура. Даже сейчас ты ищешь ей оправдания".

Но даже если так, в сердце Линь Ваньюэ все еще теплилась надежда. Она хотела спросить Ли Сянь лично, хотела услышать ее версию. Как только она увидит ее, независимо от того, что скажет Ли Сянь, она поверит любому объяснению.

Она женщина, и с ней Ли Сянь не сможет иметь потомство. Если это и вправду ребенок Ли Чжуна…

От этих мыслей сердце Линь Ваньюэ снова закололо. Она остановила ход своих мыслей.

В данный момент ей было трудно принять это.

Линь Ваньюэ быстро вернулась в свое поместье. Собрав вещи, она вскочила на Лунжаня и покинула город.

День клонился к вечеру. Посыльной должен был уезжать завтра, но Линь Ваньюэ решила не ждать его.

Путь в Тяньду занял пятеро суток.

С нынешним состоянием Линь Ваньюэ, дальняя дорога была ей противопоказана, не говоря уже о езде верхом. Однако в ней все еще горела надежда. Ей очень хотелось увидеть Ли Сянь, найти ответы на вопросы, поэтому она, не переводя дыхание, поспешно вернулась в столицу.

Когда она въехала в городские ворота, ей преградили путь стражники:

— Разрешите узнать, Вы — фума старшей принцессы?

Линь Ваньюэ остановила коня и недовольно спросила:

— Это я. А что?

— Приветствуем господина фуму. Его Величество приказал Вам по прибытии сразу же прийти во дворец для личной встречи.

— Понял вас. Благодарю.

Приказа императора нельзя ослушаться. Даже если Линь Ваньюэ хотела как можно скорее вернуться, у нее не было другого выбора, кроме как натянуть поводья и поспешить к императорскому дворцу.

Она беспрепятственно добралась до дворца, и ее провели в императорский кабинет.

— Этот сын приветствует отца-императора.

Ли Чжао убрал доклад:

— Можешь встать. Сядь, поговорим.

— Благодарю отца-императора.

Ли Чжао смерил Линь Фэйсина внимательным взглядом и сказал:

— Фума, кажется, похудел.

— Благодарю отца-императора за внимание, — Линь Ваньюэ не знала, зачем Ли Чжао вызвал ее. Желание вернуться в поместье становилось все сильнее, но она должна была набраться терпения и ждать.

Ли Чжао тихо вздохнул и продолжил:

— Недавно... во время церемонии в честь титулования будущей императрицы…