Чтение онлайн

«А пока что, — думала Ева, — мне придется избавляться от собственных отходов очень неэстетичным способом. Как приловчиться приседать над воронкой, не ставя ноги на пол? Неизбежно сколько-то будет проливаться на кровать, а чтобы покакать в пакет для заморозки, понадобится еще более замысловатая гимнастика. Даже если удастся привыкнуть постоянно лежать рядом с собственными выделениями, все равно нужен человек, который регулярно выносил бы бутылку и пакеты из комнаты. Кто достаточно любит меня, чтобы на это согласиться?»

Ева помирилась с матерью на следующий день, когда Руби принесла крестьянское жаркое.

Доев вкуснятину до последней крошки, Ева сказала:

— Мама, я хочу тебя кое о чем попросить.

Услышав продуманный монолог о воронке, бутылке и пакетах для заморозки, Руби перепугалась. Ее затошнило, и она понеслась в ванную, где нависла над унитазом, прижимая ко рту горсть салфеток.

Вернувшись в комнату, бледная и трясущаяся Руби сказала:

— Зачем человеку в своем уме писать в бутылку и какать в пакет, когда у него под боком есть чудесный совмещенный санузел?

Ева не смогла ответить.

— Скажи мне, почему! — закричала Руби. — Дело во мне? Неужели я слишком рано приучила тебя к горшку? Или чересчур сильно шлепала, когда ты писалась в постель? Помню, ты боялась шума в бачке унитаза. Неужели из-за этого у тебя развился комплекс, синдром или как там это сейчас называют?

— Я не должна покидать постель, — упорствовала Ева. — Если встану, то я пропала.

— Пропала? — вопросительно повторила Руби. Она поочередно ощупала свои золотые украшения — сережки, цепочку с медальоном, кольца.

Это было поистине поклонение — Руби боготворила свое золото. В ящике комода она хранила два корсета со вшитыми в них десятью крюгеррандами [9] . Если в Англию вторгнутся французы или инопланетяне, Руби сможет по меньшей мере год кормить и вооружать всю семью.

По мнению Руби, скорее нападут инопланетяне, чем французы. Однажды вечером она видела космический корабль, когда снимала белье с веревки. Нечто тарелкообразное ненадолго зависло над соседним домом, а потом полетело дальше, в сторону гипермаркета «Кооп». Руби во всех подробностях расписала свое видение Брайану, надеясь, что тот заинтересуется, но зять сказал, что она, должно быть, хлебнула слишком много бренди, которое хранила в шкафчике для экстренных медицинских нужд.

А Ева все говорила:

— Мама, если я спущу ноги на пол, то мне придется сделать шаг, а потом еще один, а потом я сойду по лестнице в сад и так и буду идти, идти и идти все дальше и дальше, и вы меня больше никогда не увидите.

— Нет, ну почему эта дурь должна сойти тебе с рук? — возмутилась Руби. — Почему я, которой в январе исполнится семьдесят девять, должна вновь ухаживать за тобой, как за младенцем? Честно говоря, Ева, я никогда не получала особого удовольствия от материнства. Именно поэтому я не родила еще одного ребенка. Не надейся, что я соглашусь убирать за тобой. — Она взяла тарелку и скомканную в шар пленку и проворчала: — Дело в Брайане?

Ева покачала головой.

— Я же советовала тебе не выходить за него замуж. Твоя проблема в том, что ты хочешь все время быть счастливой. Тебе уже пятьдесят — неужели ты до сих пор не поняла, что большую часть времени каждый из нас просто устало тащится по жизни? Счастливых дней немного, и они случаются крайне редко. А если я потрачу оставшиеся мне дни, чтобы подтирать задницу своей пятидесятилетней дочери, то счастья мне точно не видать, поэтому больше не смей ни о чем таком просить!

Встав поздно ночью в туалет, Ева словно ступала по раскаленным углям.

Спала она плохо.

Неужели она действительно сходит с ума?

Неужели она узнает о своем безумии последней?

За окном ветер раскачивал ветви клена. Ивонн сидела на стуле, который перетащила поближе к кровати.

Она принесла Еве сборник продвинутых головоломок, «Чтобы время скоротать».

Под руководством свекрови Ева принялась соединять точки на первой картинке. За пятнадцать бесконечно скучных минут она закончила рисунок поезда «Летучий шотландец» у сельской платформы в окружении багажной тележки, кассы и смотрителя вокзала со свистком и поднятым флажком.

— Наверное, вам необязательно тут сидеть, — сказала Ева.

— Нельзя же бросать тебя совсем одну, раз ты болеешь, — фыркнула Ивонн.

Внутри Евы клокотала ярость. Ну почему они никак не могут понять, что она говорит чистую правду? Она не больна, а просто не хочет покидать постель!

— Понимаешь ведь, что твое лежание похоже на симптом душевной болезни? — уточнила Ивонн.

— Да, — вздохнула Ева, — как и одержимость взрослого человека бесполезными дурацкими головоломками. Безумие относительно.

— Ну нет, ни один из связанных со мной людей не безумен! — рявкнула Ивонн.

Ева не стала спорить. Она устала и хотела спать. Разговор с Ивонн выматывал. Еве казалось, что свекровь нарочно превратно трактует все слова и живет от одной ссоры до другой. Ивонн гордилась своей прямолинейностью, хотя люди именовали ее исключительно «несносной», «беспардонной» и «занозой в заднице».

— Можно я скажу без экивоков? — спросила Ева.

Ивонн позволила.

— Мне нужно кое о чем вас попросить… но это сложно…

— Давай же, говори все как есть, — поощрила Ивонн.

— Я больше не могу пользоваться туалетом. Не могу поставить ноги на пол. И я подумала, не поможете ли вы мне избавляться от выделений.

Ивонн выдержала паузу, переваривая информацию, оскалила зубы и вызверилась:

— Ты просишь меня убирать за тобой мочу и говешки? Меня? Женщину настолько брезгливую, что я за неделю извожу большую бутыль «Доместоса»?

— Ладно. Я попросила, вы отказали, — кивнула Ева.

— А я ведь предупреждала Брайана, чтобы он на тебе не женился! С первого взгляда что-то такое предвидела. Сразу поняла, что у тебя с психикой не в порядке. Помню, как вы с Брайаном позвали меня отдохнуть на Крит, а ты все время сидела на пляже, завернувшись в полотенце, потому что зациклилась на «пунктиках» насчет своего тела.

Ева покраснела. Ей хотелось сообщить Ивонн, что Брайан последние восемь лет спит с другой женщиной, но она слишком устала для неизбежных последствий такого признания.

— После рождения близнецов вы были довольно жестоки ко мне, Ивонн. Вы смеялись над моим животом и говорили, что он похож на трясущееся желе.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Ева? — скривилась свекровь. — Ты не понимаешь шуток. — Она взяла сборник головоломок и ручку. — Пойду вниз, приберусь в твоей заброшенной кухне. Там наверняка повсюду кишит сальмонелла. Кишмя кишит! Мой сын заслуживает женщины получше тебя.