Чтение онлайн

После ухода свекрови Еве показалось, будто мебель надвигается на нее. Она натянула одеяло на голову и постаралась успокоиться.

У меня нет чувства юмора? — думала она. А что смешного в том, что кто-то угодил в лужу или опростоволосился? Что, гоготать вместе с Брайаном и его мамашей? Или я должна была расхихикаться, когда Брайан представил меня: «А вот мой позор и несчастье, транжирит мои деньги подчистую, но зато моя собственность на всю жизнь»?

Вот и хорошо, что свекровь отказала в помощи. Ивонн наверняка стала бы критиковать цвет и консистенцию фекалий невестки — перспектива просто невыносимая. Ева почувствовала, что чудом избежала кошмарной участи, и внезапно рассмеялась, да хохотала так долго, что одеяло целиком сползло на пол.

В ту ночь миссис Бобер приснилась Золушка, бегущая по красной ковровой дорожке к своей карете из тыквы. Проснувшись, Ева представила, что дорожка белая и ведет от кровати до ванной. Воображение мигом нарисовало снежно-белую простыню, сложенную в извилистую тропку от кровати к туалету. Если не сходить с белой дорожки, то можно притвориться, будто и не выбиралась из кровати.

Ева встала на колени, вытащила заправленную под матрас нижнюю простыню и бросила ее на ковер, затем сложила верхнюю и засунула край под матрас, спустив остальное на пол. Ступив на этот трап, она аккуратно соединила обе простыни, загнув края с перехлестом. Хлопковый путь примерно на тридцать сантиметров не дотягивал до туалета. Ева сняла с крючка в ванной белое полотенце, сложила его и пристроила на полу как дополнение к дорожке.

Ей казалось, что, оставаясь на простыне, она будет защищена, хотя не понятно, от чего именно.

Облегчившись, Ева нагнулась к умывальнику и ополоснула тело теплой водой. Почистив зубы, выдернула пробку, опорожнила и заново наполнила раковину, чтобы вымыть голову. А потом аккуратно прошла по белой тропке в безопасную постель.

В субботу Ева проснулась поздно и первым делом увидела Брайана, который ставил чашку чая на прикроватную тумбочку.

Следом она уставилась на огромный шкаф. Он нависал над кроватью, подобно темному зловещему горному утесу, и будто высасывал из комнаты воздух и свет. Когда мимо дома проехал грузовик, шкаф затрясся. Ева чувствовала, что это лишь вопрос времени, — но в конце концов махина обрушится на кровать и расплющит бренное тело хозяйки дома.

Она как-то заикнулась о своих страхах Брайану и предложила приобрести два белых шкафа-купе, но муж лишь смерил ее недоуменным взглядом.

— Это же фамильная вещь, — сказал он. — Мама отдала нам этого красавца, когда делала ремонт в гардеробной. Отец купил его в сорок седьмом году, и он отлично служил моим родителям.

— И почему же, в таком случае, твоя мать сплавила этот раритет нам? — пробормотала тогда Ева.

Из воспоминаний ее выдернул телефонный звонок. Звонили Брайану.

— Алекс, корефан! — закричал муж в трубку. — Все путем, братан? — И беззвучно прошептал Еве: — Это Александр, мужик с фургоном.

Ева не понимала, с чего это Брайан вдруг заговорил на каком-то странном сленге. Из последующих реплик она так и не взяла в толк, какие отношения связывают Брайана с «братаном» Александром. Стало ясно лишь то, что Александр заедет чуть позже и поможет Брайану убрать что-то из его сараев. Ева гадала, достаточно ли дружище Алекс силен, чтобы разобрать и вынести тяжеленный шкаф из ее комнаты без посторонней помощи.

Она попросила Брайана проводить Александра наверх, когда тот закончит в сараях.

— Я хочу кое-что передвинуть.

Чуть позже она услышала, как перед домом тормозит машина. О ее приближении она знала за минуту до того: автомобиль издавал в точности те же звуки, что и транспортные средства в мультфильмах, — словно выхлопная труба скребла по асфальту, а двигатель заходился в предсмертном кашле. Водительской дверью хлопнули четырежды, прежде чем та наконец закрылась. Ева встала на кровати на колени и выглянула в окно.

Высокий и худощавый мужчина в хорошо сидящей одежде приглушенных тонов, с тронутыми сединой дредами, доходящими до середины спины, доставал из фургона инструменты. Он повернулся к дому, и Ева увидела, что Алекс очень красив. По ее мнению, он выглядел точь-в-точь как африканский царь. Этот грузчик мог бы стать натурщиком для скульптора, оформляющего витрину этнического магазина в центре города.

Раздался дверной звонок.

Ева услышала голос Брайана, громкий и жизнерадостный. Муж предложил Александру обогнуть дом, чтобы войти через боковую дверь, и добавил:

— Не обращай внимания на бардак, братан, моя хозяйка прихворнула!

Когда Александр скрылся из виду, Ева запустила пальцы в волосы и попыталась соорудить подобие прически, добавив шевелюре объема. Потом быстро встала, сбросила на пол простыню и проследовала по хлопковому пути в ванную, где накрасилась и надушилась «Шанелью № 5».

Затем вернулась к кровати, застелила простыню, легла и затаилась.

Услышав голос Александра в прихожей, Ева закричала:

— Поднимайтесь наверх, пожалуйста, вторая дверь справа!

Увидев ее, грузчик приветливо улыбнулся:

— Я правильно попал?

— Да, — кивнула Ева и указала на шкаф.

Александр глянул на громаду и расхохотался.

— Да уж, понимаю, отчего вам неймется от него избавиться. Это же деревянный Стоунхендж. — Он открыл дверцы и заглянул внутрь.

Шкаф был набит одеждой и обувью Брайана и Евы.

— Вы будете разбирать запасы?

— Нет, — покачала головой Ева. — Я должна оставаться в постели.

— Простите, я не догадался, что вы больны.

— Я не больна, — ответила Ева. — Просто отдыхаю от мира… как мне кажется.

— Серьезно? Ну, все мы делаем то же самое — каждый по-своему. Так вы останетесь в постели?

— Иначе никак, — кивнула она.

— И куда мне сложить всю эту одежду и обувь?

На то, чтобы разобрать ее половину шкафа, ушли часы.

Ева и Александр разработали систему сортировки. Александр принес из кухни четыре огромных мусорных мешка для вещей: один — для одежды на помойку, второй — для благотворительных базаров, третий — для продажи на онлайн-аукционе, а четвертый предназначался магазину винтажной одежды во вновь модном Дептфорде, что держала сестра Александра. Для обуви отвели отдельный пакет.

Быстро раскидать не получилось, потому что каждый предмет вызывал воспоминания. Последняя школьная форма Евы, которую она носила до окончания школы, — серая плиссированная юбка, белая блузка и зеленый блейзер с фиолетовой каймой. При виде этого наряда Ева испытала потрясение. Ей снова было шестнадцать, и одно ее плечо придавливала рука неудачи, а другое — ремень увесистой сумки с учебниками и тетрадями.

Форма отправилась в аукционный мешок.

Александр вытащил из шкафа вечернее платье. Крой на одно плечо, черный шифон, расшитый стразами.