Чтение онлайн

В напряженной тишине Титания оценила их отношения заново. Интрижка была временами довольно головокружительной. Да и какой еще мужчина поймет и посочувствует, если она пожалуется на непослушные частицы, которые отказываются подстраиваться под ее теории?

Брайан ударился ногой об уэльскую прялку и закричал:

– Гребаная рухлядь! – после чего сильно пнул памятник старины.

Он не знал, что прялка для Титании символизировала пасторальную жизнь на пенсии. В ее планах на отдаленную перспективу они держали бы кур и доброго пса с черным пятном на глазу. Ходили бы с собакой в деревенский магазин за журналами «Наука» и «Небо и телескопы». Она бы покупала на кооперативной овцеводческой ферме шерсть, пряла ее и вязала Брайану свитер с выбранным им рисунком. Титания пока не умела шить и вязать, но готова была посетить несколько уроков – в конце концов, это не ракетостроение. На холмах Уэльса будет прекрасный обзор неба.

В обладающей 24-дюймовым зеркальным телескопом обсерватории Повиса есть небольшой пост космической безопасности. Брайан и Титания подружатся с тамошними учеными, и Брайан сможет давать им советы и консультировать. Он известный и очень уважаемый астроном. А школьных экскурсий пенсионеру можно с легкостью избежать.

Титания увидела, что прялка катится на нее, грохоча деревянными спицами, и взвизгнула, словно к ней приближалась блуждающая ракета, наводящаяся на тепло. Титания закричала:

– Давай, давай! Почему бы не разломать все мои милые вещицы! Ты просто хулиган!

– Нечего было заводить драчливую мебель, женщина! – завопил в ответ Брайан.

– Неудивительно, что Ева спятила и живет в комнате совсем без мебели! Это ты ее до такого довел!

К удивлению любовницы Брайан просочился между тесно стоящими вещами, снял с шезлонга пару коробок, лег и принялся всхлипывать.

Титания была ошеломлена такой пораженческой реакцией и воспользовалась слабиной:

– Прости, Брайан, но я не могу дальше так жить. Я хочу обустроиться в доме с предназначенными для жилья комнатами. Генри Торо, возможно, и был счастлив ютиться в хижине посреди леса – флаг ему в руки и барабан на шею, но я хочу поселиться в цивилизованном доме. В твоем доме.

Теперь она говорила умоляющим тоном. Романтический медовый месяц вдвоем в сообщающихся сараях давно закончился, и теперь Титания ждала, что они заживут как разумная пара в комфортных условиях.

– Ты же знаешь, что мы не можем поселиться в моем доме. Ева это не одобрит, – всхлипнул Брайан.

Титания почувствовала, будто в ее голове что-то щелкнуло – включилась остервенелая турбо-ревность.

– Мне надоело слушать о Еве, и я ненавижу сараи! Я больше ни минуты здесь не выдержу!

– Отлично, вот и отправляйся домой к Гаю гребаному Горилле! – заорал Брайан.

 – Ты же знаешь, я не могу пойти домой! – крикнула Титания. – Гай сдал наш дом вьетнамским фермерам-коноплеводам!

Она выбежала из сарая, промчалась по газону и ворвалась в дом.

Брайан вообразил, как Титания пробегает насквозь через дом, выскакивает на улицу и продолжает нестись по Боулинг-Грин-роуд, потом заворачивает за угол и мчится без оглядки по садам, переулкам, проселочным дорогам, вьющимся по холмам тропинкам все дальше и дальше, и дальше.

Брайан мечтал, чтобы Титания исчезла, просто исчезла.

Александр тихо вышел из террасированного домика матери на Джейн-стрит. Лучше ее не будить: мать бы спросила, куда он идет, а ему не хотелось ей говорить.

Он нервничал, оставляя детей на попечении бабушки – теперь она слишком ослабла, чтобы забирать их из школы, и, будучи человеком старой закалки, не проявляла сочувствия, если Томас кричал, увидев плохой сон, а Венера звала маму.

Александр крался по тротуару, а когда вышел за пределы слышимости, прибавил шагу. По прохладному ночному воздуху и слабому гнилостному запаху он чуял, что осень готовится вступить в свои права.

Улицы безмолвствовали, машины дремали вдоль бордюров.

У Александра было три мили на то, чтобы отрепетировать слова, которые он собирался сказать Еве об их отношениях. Хотя, пожалуй, сначала следует установить, а есть ли у них отношения…

Давным-давно, вернувшись из Чартерхауса с чужим аристократическим акцентом, над которым смеялась даже его мать, Александр проводил долгие часы в комнате со стареньким магнитофоном, пытаясь минимизировать свои протяжные гласные и расслабить челюсть. Он старался держаться подальше от местных уличных банд, Команды Нортенгерского аббатства и Парней из Мэнсфилд-парка. Александр задумался, представился бы мистер Дарси более или менее привлекательным глазам мисс Беннет, если бы прошелся по бальному залу с выглядывающей над поясом приспущенных мешковатых джинсов задницей с ярлыком от нижнего белья «Кельвин Кляйн»?

Александр слышал лишь собственные шаги, эхо которых отдавалось по улицам в неверном лунном свете.

Затем раздался шум приближающейся машины с несущимся из колонок на полную громкость гангстерским рэпом. Александр повернулся, чтобы посмотреть, как старенький бумер проезжает мимо. Четверо белых, коротко стриженные, накачанные. В багажнике – спортивные снаряды. Тачка остановилась прямо перед ним.

Александр подобрался и, надеясь казаться дружелюбным, поздоровался:

– Добрый вечер, ребята.

Водитель машины прогнусавил пассажиру на переднем сиденье:

– Окажи услугу, Роббо, достань из багажника ящик с инструментами, а?

Александру эти слова не понравились. Для защиты он располагал только своим армейским швейцарским ножом, но ко времени, когда отыщется подходящее лезвие…

– Что ж, засим желаю вам спокойной ночи, – сказал он. От страха его уличный акцент испарился, сменившись идеальным английским Чартерхауса.

Четверка рассмеялась, но невесело. По знаку водителя двое оставшихся пассажиров вслед за ним вылезли из машины.

– Милые косички, – похвалил заводила. – Давно их таскаешь?

– Семнадцать лет, – ответил Александр, прикидывая, сумеет ли убежать от хулиганов, хотя колени уже начинали подгибаться.

– Небось, враз полегчает, если их обрезать, а? Отхватить эти мерзкие грязные патлы, свисающие на спину.

Внезапно трое парней сбили Александра с ног, сноровисто, словно уже так делали. Один сел ему на грудь, двое других держали ноги.

Александр заставил себя расслабиться: он по опыту знал, что любое сопротивление приведет к избиению.

* * *

Он вошел в дом Евы, открыв дверь ключом, полученным из ее рук. Снял обувь и понес ее наверх вместе с отрезанными дредами.

Когда он добрался до площадки, Ева спросила:

– Кто там?

Александр тихо приблизился к ее комнате и отозвался:

– Я.

– Можешь включить свет? – попросила она.

– Нет, я хочу полежать рядом с тобой в темноте. Как раньше.

Ева подняла глаза на луну.

– Человек на луне что-то сделал со своим лицом.