Чтение онлайн

– Я понимаю, что уже поздно, - сказала я с наигранной вежливостью.
– Но вы тоже нас поймите. Мы не виноваты, что попали в такие условия.

– Ложитесь спать!
– мужчина указал пистолетом на старенькую кровать, стоящую у стены с выцветшими, обшарпанными обоями.

– Мы сейчас ляжем. Но перед сном я хотела бы умыться, почистить зубы и сходить в туалет.

– У тебя есть зубная щетка?

– Нет, - покачала я головой.

– Это твои проблемы. Тебе было велено собрать все необходимое.

– Ну а в туалет-то хоть можно сходить?

– Можно, но учтите оба, я до утра больше дверь не открою. Я тоже живой человек и спать хочу. У меня день был слишком тяжелым. Ведро вам поставлю, и ходите в него как хотите. Я тут швейцаром не нанимался.

– Ну а сейчас-то можно сходить?

– Пошли.

– Спасибо.

Мужчина что было сил хлопнул дверью и повернул в ней ключ.

Он был настолько пьян, что с трудом стоял на ногах и сильно шатался. Вытолкнув меня вперед, он что-то забормотал себе под нос и ткнул в мою спину дуло своего пистолета. Я пошла по длинному тусклому коридору, зыркая по сторонам и пытаясь хоть что-нибудь увидеть или услышать.

– Ты че головой вертишь, как будто она у тебя на шарнирах?
– выругался мужчина и прибавил кое-что из ненормативной лексики.

Не став злить пьяного противника еще больше, я зашла в туалет и, убедившись, что в нем нет даже маленького окна, чуть было не заорала от безысходности и от того, что пропала последняя надежда выбраться из этого злосчастного дома.

– Эй, ты там спать, что ли, собралась?
– Мужчине было трудновато стоять на ногах, и он хотел от меня отделаться как можно быстрее.

Подойдя к умывальнику, я набрала полные ладони воды и умыла лицо. Затем посмотрела на свое отражение в старенькое зеркало и подумала о том, что единственное, на что мне сейчас остается надеяться, так это на какую-нибудь случайность. Что-то должно произойти такое, что нарушит планы Влада и его дружков. Может, мне завтра стоит сказать Владу о том, что я знаю, где находится тайник, и, чтобы я смогла им его показать, меня должны привезти обратно в квартиру. Нужно это сделать в такое время, когда у дома будет гулять побольше людей, и по пути от машины к дому я закричу, а быть может, и смогу убежать. А Жан? Господи, как же Жан? Я ведь даже не знаю адреса, по которому его нужно искать. Очень трудно ориентироваться, когда тебе на глаза надевают черную повязку.

Я открыла кран посильнее и сунула под холодную струю голову. Затем тут же ее подняла и опять посмотрела в зеркало. Увидев разбитую губу, я еще раз промыла ее водой и поразилась тому, что я совершенно не чувствую никакой боли. Я тут же подумала о Жане. О его некогда красивом лице, которое теперь напоминало какое-то месиво. Если человеку в таком состоянии говорят о любви, он, наверное, ненавидит того, кто ему это говорит. «Бабушка, любимая бабушка, защити меня и помоги мне выбраться отсюда. Помоги мне и моему любимому. Я знаю, что ты все видишь и не бросишь нас в беде. Накажи наших обидчиков за унижения и боль, которые они нам причинили». Я не знала, что случится со мной завтра, послезавтра, через неделю, да и проживу ли я вообще эту неделю. Я могла только предполагать, что теперь будет со мной, с Жаном и с нашей дальнейшей жизнью...

– Эй, ты спишь, что ли?! Я сейчас дверь вышибу!
– послышался разъяренный голос за дверью.
– Считаю до трех. Раз... Два...

– Подождите. Все в порядке.

Открыв дверь, я окинула мужчину усталым взглядом и еле слышно произнесла:

– Не стоит так нервничать и кричать. Я очень плохо себя чувствую. Мне нужно принять холодный душ.

Мужчина посмотрел на мои мокрые волосы и рассмеялся.

– А может, тебе еще ванну с пенкой соорудить и спинку потереть? Может, у меня лучше получится, чем у француза?

– Я говорю вполне серьезно.

– Да и я не шучу.

– Мне действительно плохо. Я сейчас умру от удушья. Мне не хватает свежего воздуха. Выведите меня на улицу.

– Что?

– Я говорю, что меня нужно вывести на улицу. Я задыхаюсь.

– Ну, пойдем, подышим.

Мужчина схватил меня за руку и повел к выходу. Тишина в доме говорила о том, что, кроме нас, здесь никого нет. По крайней мере мне очень хотелось в это верить. Я думала, что меня выведут на крыльцо, но вместо этого мужчина толкнул меня в ближайшую комнату и открыл окно с массивной решеткой.

– Садись на подоконник и дыши, - скомандовал он.

Из этого окна был точно такой же вид, как и из окна комнаты, в которой держали меня с Жаном. Лес. Высокий каменный забор, и больше ничего. За этим забором ничего не было видно. С одной стороны это было похоже на деревню, а с другой - ничего не говорило о том, что вокруг есть другие дома. Где мы?

– Ты что не дышишь-то?
– Мужчина подошел к журнальному столику и, не выпуская пистолета из рук, налил себе полную рюмку джина.
– Выпить хочешь?

– Нет.

– А я бы на твоем месте выпил для храбрости. Глядишь, выпьешь и меня перестанешь бояться.

Посмотрев на бутылку джина, я вдруг подумала о том, что бокал джина с тоником действительно поможет мне снять нервное напряжение, и в знак согласия кивнула головой.

– Ну что, согласна, что ли?

– Наливай, но только разбавь его тоником.

– Вот это другой разговор, - мужчина расплылся в улыбке, не скрывая радость. Это натолкнуло меня на мысль, что он в доме один, и именно поэтому ему так необходим собутыльник, с которым он бы мог посидеть, выпить и поговорить.
– А ты говорила, что тебе воздух нужен. Да не воздух тебе нужен, а рюмку шлепнуть. Тогда и чувствовать будешь себя полегче. Зачем тебе тоник? Так приложись!

– Я так не могу. Мне нужна не рюмка, а бокал с тоником.

– Как знаешь. Я хотел, чтобы тебя больше вставило.

На столике лежали наручники. Мужчина почесал нос и ткнул в них пистолетом.

– Сейчас с собой возьму. Пристегну твоего француза к батарее.

– Зачем?
– испуганно спросила я.

– Чтобы не сбежал никуда.

– Да куда там сбежишь? На окне решетка, на двери засов. Человек так избит, что кровью истекает. Его не приковать нужно, а оказать медицинскую помощь.

– Я сам знаю, что ему нужно. Или наручники, или на цепь. Уж больно глаза у него хитрые, - грубо заметил пьяный мужчина и погремел цепью.

– Послушай, как тебя зовут?
– обратилась я на «ты» к малоприятному типу.

– Леня.

– Леня, будь благоразумным. Нельзя еле живого человека нацепь сажать. Не по-людски это. Пусть хоть на кровати лежит. Он же от боли стонет.

– Ни хрена с ним не будет, - стоял на своем Леня.
– Он же не французская барышня. Пусть и не наш мужик, а импортный, но все же мужик. В" меня когда две пули всадили, я несколько часов по полю полз. И ничего, выжил. И даже когда мне одну пулю без всякого наркоза мой братан доставал, я вытерпел. Ни обезболивающего тебе, ни наркоза. Только спирта дали выпить. Вот тебе и весь наркоз. Ежели он мужик, так пусть терпит. Ведь он же из-за любви пострадал. Из-за нашей женщины. Пусть знает, что с нашими женщинами лучше в отношения не вступать, а то потом проблем не оберешься. Пусть со своими француженками занимается французской любовью. А наших баб мять не надо. Мы наших баб сами помнем. Ладно, давай лучше выпьем.