Чтение онлайн

Я вздрогнула и направилась к шкафу.

– А надолго я уезжаю?
– осторожно спросила я.

– Не знаю, как получится. Я же сказал, чтобы ты взяла самое необходимое.

Немного помолчав, Влад закурил сигарету и усмехнулся:

– Может быть, на всю жизнь.

– Это не смешно. Что значит - на всю жизнь? У меня на работе отпуск всего на неделю.

– На черта тебе вообще работать. С такими-то драгоценностями.
– Влад замолчал и внимательно посмотрел на меня.

– Я не понимаю, о чем ты.

Взяв пакет, я попыталась найти среди вываленных из шкафов вещей самое необходимое. Хотя и не понимала, что именно мне нужно. Хочется упасть на пол и забиться в истерике.

– Ты что так долго копаешься?!
– послышалось за моей спиной.
– Ты хочешь к своему французу или нет?!

– Что?
– Я резко повернулась, отчего сразу же закружилась голова.

– Давай быстрее. Там тебя твой француз ждет, - издевательски произнес Влад и гадко оскалился.
– Если, конечно, он еще не умер от разрыва сердца. Когда мои ребята его из квартиры выводили, он чуть было в штаны не наложил. Смотрел, как тупой баран, и повторял: «Где Тома? Где Тома?» Как будто Тома придет и его спасет. Ну мы его немного по черепушке погладили, чтобы он про Тому забыл и быстрее нитками шевелил, а то у нас время поджимало.

– Ты что говоришь? Жан здесь совсем ни при чем! Разве можно так с иностранцами обращаться? Ты только представь, какое у него впечатление останется о стране и о нашем городе, когда он к себе домой вернется! Он же это всем рассказывать будет.

Влад хитро прищурился и посмотрел на меня:

– А с чего ты решила, что он к себе домой вернется?

– Как это?
– Я вздрогнула и почувствовала, как сильно забилось сердце.

– Так это.

Ты что говоришь?! Ты думаешь, что ты говоришь?!
– Я бросила пакет с вещами на пол и захлопала глазами: - С ним так нельзя. Он гражданин другой страны. У него там семья. Жена, ребенок и куча родственников. Они это так не оставят.

– Жена, ребенок, говоришь...

– Ну да.

– А что же ты с женатыми иностранцами таскаешься?!

– А я его люблю!
– произнесла я голосом с вызовом.

– Вот и люби его на здоровье.

– Вот и люблю!

– Люби, кто тебе мешает.

– Ты!

– Ну, уж, дорогуша, извини. Как бы ты ни хотела, но я просто вынужден тебе помешать. Бабку свою благодари. Она моему деду всю жизнь кровь пила и мне все испортила. Кабы не ее алчность и жадность до чужих денежек, то не было бы у тебя никаких конфликтов и крайне неприятных ситуаций. Валялась бы сейчас со своим французом в койке и делала бы ему приятное, ублажала, из кожи вон лезла, чтобы доставить ему удовольствие.

Я хмыкнула:

– Это уже мое личное дело, с кем валяться и чем заниматься.

– А я и не спорю. Я просто задаюсь вопросом: почему наши бабы такие шлюхи? Тебе что, местных мужиков не хватает? Неужели надо тащить мужиков черт-те откуда?! Поэтому и мнение о вас всех такое, таскаетесь с семейными иностранцами, а потом хотите, чтобы мы вас уважали. Он тебе хоть за секс платит?

– Что?!
– не поверила я своим ушам.

– Я говорю, он тебе хоть бабок нормально отваливает? Не за так же ты с ним спишь? Дери с него побольше. Пусть знает наших!

Увидев мои обезумевшие глаза, Влад расплылся в довольной улыбке:

– Или ты ему на халяву даешь?! За просто так. По любви, так сказать? Халява сейчас как называется, любовью, что ли?! Хотя что тебе деньги-то с него брать, тебе вон сколько мой дед оставил.

Я с трудом сдержалась, чтобы не дать этому мерзавцу хорошую затрещину. Только непредсказуемые последствия тормозили меня. Правда, все же я не смогла удержаться и процедила сквозь зубы:

– А может, нашим мужикам стоит задуматься, почему это нас так к иностранным тянет?! Может, дело не в нас, а в вас. Ведь смотрю и думаю: перевелись мужики. Ох, перевелись! Если раньше я хотела встретить мужчину и красивенького, и богатенького, и умненького, и чтоб надеждой и опорой был, то в последнее время у меня критериев всего два: чтобы он был психически здоровым и хоть немного вменяемым.

– Что, тебе на психов везло?

А в последнее время мне только они одни и попадались. Как ни познакомишься, так дурно становится. Понимаешь, что ни парень, то с отклонениями. Иностранцы хоть ухаживать могут, а от вас никогда ничего не дождешься! Вот Жан, например. Встретил меня Золушкой и сделал - королевой, а вы, даже если и встретите королеву, то обязательно сделаете ее Золушкой! У нас на работе одна женщина умерла. Ей было всего тридцать пять. Милая такая, приятная женщина. Всегда улыбалась и никому никогда плохого не делала. На работе ее ценили, уважали и любили за то, что у нее душа была чистая, за то, что она всем всегда готова была помочь. Чужую боль воспринимала как свою. И вдруг она умерла. А знаешь, почему она умерла? Потому что устала. Очень устала жить. В тридцать пять лет жизнь только начинается, а у Татьяны она уже закончилась. Разве это возраст для смерти женщины?! Мы с ней довольно близко общались. Она вышла замуж, когда ей было семнадцать лет, и ни одного мужчины, кроме своего мужа, не знала. В шесть утра уже стояла у плиты и готовила еду для своего чересчур привередливого мужа. Если борщ был слегка пересолен, то он запросто мог вылить его в унитаз. Он заставлял ее печь печенье и пироги. Ты представляешь, как можно в наше время печь печенье? Его же в магазине полным-полно, но он не ел магазинное. Он любил только домашнюю выпечку, сделанную ее руками, и ел все только свежее. Нужно было готовить еду только на один раз, потому что второй раз то же самое уже не ел. Она вынуждена была стоять с мясорубкой и крутить мясо, потому что к котлетам из готового фарша он не притрагивался. Нельзя бы покупать ни пельмени, ни манты, ни вареники. Нужно было лепить все самой, и чтобы каждый день было все разное. Она не знала, что такое отдых - работала и на работе, и дома. А когда что-то не успевала днем, делала это ночью. Вставала ночью и пекла это чертово печенье. А в дачный сезон ко всему этому еще прибавлялся и огород. Копала, сажала, полола, консервировала и украдкой посматривала на мужа, сидящего, выпятив пузо, с удочкой на пруду, попивающего пивко. Татьяна даже и представить себе не могла, что можно жить по-другому. У нее не было ни своей жизни, ни своего мнения, обо всем «надо спрашивать у Пети». Ей не разрешалось общаться с подругами - «ведь у тебя же есть я». А отдых ей обещали только на том свете. Даже то, что на ее глазах Петька тискался с соседками, женщина считала нормальным - он же мужчина. И даже то, что, когда она умирала от рака, муж не приносил ей лекарств, потому что они стоят дорого, она считала нормальным. И ни в чем его не укоряла. Посторонние люди заботились о ней больше, чем «родной» и «любимый» мужчина. А она молила бога, чтобы все это поскорее закончилось, а то она «очень обременяет Петю». И это закончилось. Закончилось в тридцать пять лет. Был человек - и больше нет. Она умерла с улыбкой, потому что скоро сбудется ее самая большая мечта - отдохнуть и выспаться. Как же страшна ЖИЗНЬ ЖЕНЩИНЫ, КОТОРАЯ ЖИВЕТ ЖИЗНЬЮ МУЖЧИНЫ. Жаль женщин, которые не знают, что же такое безудержная радость, громкий смех, цветы, стреляющее шампанское... Жаль, что некоторым так и не удается узнать, что такое любовь. «Свято место пусто не бывает», - сказал Петя, подтянул свой жирный живот и отправился искать новую хозяйку. И нашел новую жертву. Страшно то, что претенденток на эту роль было много, и никого из них не испугала чудовищная искалеченная судьба Татьяны. Слишком много у нас одиноких женщин, а тут надо же, мужик освободился. И каждая думала о том, что с ней все будет совсем не так. С ней будет все совсем по-другому. А проклятое одиночество превращает нас в безропотных Татьян.

Я замолчала и посмотрела на Влада полными слез глазами.

– И к чему ты мне это все говоришь?

– А к тому, что таких Петь очень много. Даже больше, чем предостаточно.

– Ты хочешь сказать, что среди иностранцев дерьма не бывает? Да ты выйди замуж за американского фермера из какого-нибудь штата, он тебя на своих американских грядках загробит, а чтоб могилу не рыть, как чучело для отпугивания ворон поставит.

– Я не хочу говорить про американских фермеров, я говорю про российских мужчин.

– Влад, пора дискуссию прекращать. Надо на стрелку ехать, - один из мужчин заглянул в комнату.

Влад кивнул и посмотрел на меня:

– Ты готова?

Я не знаю, что мне с собой брать, куда и на сколько я еду, - раздраженно ответила я, швырнула пакет в противоположную сторону.
– Вы ворвались в мою квартиру, перевернули в ней все кверху дном, надругались над портретом бабушки, спрятали от меня моего любимого человека!

– Успокойся, как только найдутся драгоценности, ты сразу вернешься в свою квартиру вместе со своим любимым французом, и делай тут с ним что хочешь. Только не стоит катать истерики. Временно побудешь в другом месте, поразмышляешь, где могут быть драгоценности, которые твоя бабка стащила у моего деда.

Закрыв входную дверь, я отдала ключи парню со сломанным носом, на ватных ногах спустилась по лестнице и села в чужую машину. Один из мужиков сел рядом со мной и завязал мне глаза.

– Извини, но так надо, - я услышала голос сидящего напротив меня Влада и подумала о том, что, если мне закрыли глаза, значит, они не хотят, чтобы я запомнила дорогу. А это значит, что у меня еще есть шанс пожить. Мы ехали довольно долго. Когда машина остановилась, меня вывели и куда-то потащили. А что, если меня ведут убивать?

– Можно развязать повязку?
– спросила я дрожащим голосом и вцепилась в руку мужчины.

– Нет.

– Почему?

– Не положено.

– А Влад где?
– Не знаю почему, но мне казалось, что присутствие Влада является хоть каким-то гарантом моей безопасности.

– Уехал.

– Куда?

– По делам.

– А как же я?

– Иди и не задавай лишних вопросов.

– Вы меня хотите убить?

– Я же сказал тебе не задавать лишних вопросов.

Открылась какая-то дверь, и меня втолкнули в помещение. Я встала как вкопанная, не зная, что делать. Мужчина снял с меня повязку и со словами: «Желаю приятно провести время», - вышел и закрыл за собой дверь.