Чтение онлайн

– Я думала ты больше не придешь.

Подхватываю ее на руки и, не смотря на тянущую боль в спине, кружу в воздухе.

– Я же обещала, – утыкаюсь носом в ее короткие волосы и вдыхаю полной грудью такой нежный, детский аромат. Ее глаза светятся, ее улыбка светится. Она вся, словно наполнена светом. Рядом с ней тепло. Так тепло, что хочется зажмуриться от удовольствия. И засмеяться. Просто так. Я наглый потребитель ее радости. Я питаюсь ее положительными эмоциями. Я готова сделать все, чтобы только видеть ее улыбку. Сделать для нее. Сделать для себя. Она мой праздник. Личный праздник. В узких ладошках.

Опускаю ее на землю и присаживаюсь рядом на корточки. Треплю ее волосы и шутливо дергаю за нос.

– Я же обещала. Ты помнишь, что обещания не нарушают? Это навсегда. Это здесь, – показываю себе на грудь, а потом касаюсь пальцами ее острых ключиц.

– Тебя так долго не было, – она обвивает руками мою шею, и прижимается лбом ко мне. Наши глаза совсем близко. Наши взгляды не пересекаются – они продолжение друг друга.

Я шепчу:

– У меня для тебя предложение. Сегодня уже поздно, но завтра я приеду с самого утра, и мы пойдем гулять в парк. Хочешь?

Ее зрачки расширяются от удивления. И она быстро кивает.

– Обещаешь?

– Чего бы мне это не стоило.

Я сижу с ней до самого позднего вечера. Пока она не засыпает, пока меня не просят уйти. Если бы мне только разрешили остаться на ночь, я бы осталась. Я бы сидела рядом с ее кроватью и смотрела бы, как она спит. Все равно свою ночь мне больше некому подарить. Она никому не нужна. Кроме Ришки.

Я договариваюсь с врачами на завтрашний день. Убеждаю их, что мне можно доверять. Что мне можно доверить ребенка. На каких-то полтора часа. Я смиряюсь со словом «волонтер» и пишу расписки. Нет, я не преследую никаких целей. Да, я обязуюсь вернуться к полудню. Да, я понимаю всю ответственность и в случае чего готова нести за все ответ.

И все-таки я выхожу из центра со всеми возможными разрешениями. На полтора часа завтрашнего дня. Я вдыхаю хрустящий вечерний воздух и чувствую, как замерзают ноги. Я в растерянности стою на перекрестке и не знаю, куда дальше идти. Но в руках у меня бумаги с разрешениями. И я сжимаю их как самое ценное, что у меня есть.

И все-таки растерянность. Гнетущая. Есть шаг, но не знаешь, куда его сделать. В какую сторону. Вроде бы некуда. Нигде не ждут. Своеобразное, дерьмовое чувство. Здравствуйте, пустые вечера. Так выглядит неприкаянность. Ни дома, ни мужа, ни друзей.

Охуенно. Хоть табличку вешай «Отдамся в хорошие руки».

Ловлю такси и еду к Алине.

Алину мой визит совершенно не удивляет. Или она тщательно это скрывает. Впрочем, в любом случае, это тешит ее самолюбие. Ей нравится, когда в ней кто-то нуждается. Когда она милостиво может предложить свою помощь. Или поддержку. Или крепкое дружеское плечо.

Судить о ее искренности в этом направлении – нереально. С таким же успехом можно всматриваться в морское дно сквозь толщу льда. Хрен чего увидишь. Остается только надеяться, что оно там есть. Теоретически.

Она наливает два бокала виски и протягивает один мне. Садится на подлокотник кресла и вытягивает ноги. Милая. Уставшая. Без косметики. Без украшений. Без замашек железной леди. Всем нам необходимо место, где можно не притворяться. Где можно расслабиться и скинуть туфли с гудящих ног. Где можно расплакаться, где можно спрятаться. Где можно зализать раны. Напиться. Выспаться. Собраться силами.

Каждому. Нужно. Такое. Место.

Хорошо, если оно есть.

У меня – нет. И я чувствую себя обделенной. Или ущемленной в чем-то важном.

Я вспоминаю дом Романова у озера. Просто это первое, что приходит в голову. Случайно.

Алина закрывает глаза и делает глоток виски. Кубики в ее бокале возмущенно звенят. На ободке остается след от ее губ.

– Итак, ты рассказала ему, чем занимаешься? Помимо того, что ублажаешь его прихоти?

Я разглядываю кончики своих ногтей. И думаю, что пора сходить в салон на косметические процедуры.

– О таком не рассказывают, – тихо замечаю я и думаю, что пора записаться в фитнесс центр. Можно начать с пробежки по утрам. Еще сесть на диету и посетить несколько сеансов тайского массажа. Внести систему. Составить график.

– Мне кажется, что даже Романову не понравится, что он трахается с бомбой замедленного действия. Может, он и любит драйв, но не до такой степени.

Я изучаю кончики волос, перебираю пряди и думаю, что пора сходить в парикмахерскую.

– Мне плевать. О таком не рассказывают.

Мне бы хотелось, чтобы на этом наш разговор о Романове закончился. За неимением других общих тем. Но Алина вдруг отставляет свой бокал, быстро поднимается со своего места и стремительно подходит ко мне. Опускается рядом на колени и берет за подбородок двумя пальцами.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты в него не влюбилась. Скажи мне это немедленно. Сейчас же.

Смотреть в ее глаза и так-то не просто. Чтобы открыто и долго. Пристально и прямо. Чтобы выдержать хрустальный взгляд. Острый, словно битое стекло. А в комплекте с подобными вопросами это более чем некомфортно. Есть вопросы, которых ждешь и всегда знаешь, как на них ответить. Например, «Как дела?». А есть, которые вгоняют в ступор. Заводят в тупик.

Я молчу, насмешливо приподняв одну бровь. За каждым молчанием – своя истерика. За каждым молчанием – свой смысл. Для тебя и для других. Молчание универсально. Если есть возможность – всегда молчите. Так есть шанс быть неправильно понятой.

– Ая, скажи, – она не дает мне отвернуться. Держит крепко за лицо, совсем не по-женски. Ее пальцы оставляют на коже красные следы. – Тебе потом будет больно, понимаешь? Очень больно.

– А мне и сейчас, – отвечаю, не разжимая зубов. Одними губами. – Не слишком приятно.

Она отпускает пальцы и проводит по моим волосам. Снова и снова.

– Давай, это исправим. Сходим на следующей неделе на открытие клуба. Нового, жутко модного.

– А поможет?

Алина улыбается.

– Это всегда помогает. Ненадолго, но помогает. Как раньше, помнишь?

Помню. Раньше все было проще.

Спрашиваю, можно ли мне у нее переодеться. Во что-нибудь не столь консервативное. Без тонкого кружева и сексуальных подвязок. Без разрезов и вырезов. Без каблуков и чулок. Что-нибудь удобное для прогулки в парке. Чтобы не думать, насколько высоко задралась твоя юбка. Она отвечает «Конечно» и предлагает потертые узкие джинсы и футболку. Подобных вещей в моем гардеробе не было, наверное, с рождения. А у Алины есть. У Алины есть все, что может пригодиться в жизни. Джинсы, футболка, план отступления и запасной план отступления. Алина никогда не останется в неудобной одежде и неудобном положении. Она научилась смотреть далеко вперед. Я – нет.