Чтение онлайн

– Аня, прекрати этот спектакль.

– Возможно, я повторюсь, но мне действительно хотелось бы знать, с кем я говорю.

Так рушатся связи. Так рвутся знакомства. Так теряются общие точки соприкосновения. Так вычеркиваются люди. Так все расставляется на свои места.

– Если вы официальный представитель, – в руках у меня маленькая черная сумка. Крепко держу ее за ремень и уверенно продвигаюсь вперед. Неторопливой, но твердой походкой. Продолжаю: – Или некто из органов опеки. Может быть, работник службы по делам несовершеннолетних. Или, на худой конец, директор данного заведения, то у меня к вам будет несколько вопросов. В противном случае, нам не о чем говорить.

У дверей палаты, все же останавливаюсь. Снимаю очки и убираю их в сумку. Щелкаю замком.

– Прости, Жень, не хочу тебя обидеть, но… ты ничего не сможешь сделать.

Мы смотрим друг на друга. Мне нечего добавить, ему нечего ответить. Он злится, и я понимаю его злость. Принимаю. Терплю. В какой-то момент мне жаль… Жаль, что вся эта ситуация будто вывихнутая. Мне безумно тяжело и совершенно не хочется смотреть в его черные внимательные глаза.

Как-то уж так совпало, что мы оказались на разных берегах.

Как-то так получилось, что на моем берегу вообще никого нет.

Я помню нашу первую встречу. Его открытую, лучезарную улыбку. Тихий смех. И лукавый взгляд. Где-то в самом начале. Когда еще без претензий. И помню, как все это закончилось. А ведь, наверное, могло сложиться по-другому. Закончилось, не сложилось. И теперь между нами безмолвное недопонимание. Если не хуже.

Видимо, я не умею заводить друзей. Только врагов.

Собираюсь открыть дверь и закончить разговор. А потом закрыть дверь и оставить Женю по другую сторону. Это всегда самый верный способ уйти от нежелательной беседы.

– Я больше ничего тебе не скажу, – он накрывает своей ладонью мою руку. Чуть сжимает. Рука у него теплая, пальцы сильные. От его прикосновения мороз по коже.

– Знаю-знаю. Но как бы… я больше и ничего не буду слушать.

– Давай куда-нибудь сходим. Выпьем кофе, позавтракаем, пообедаем или что там еще делают в это время суток.

Устало провожу по векам. Стираю на хрен и тени и подводку для глаз. Ругаюсь сквозь зубы.

– В другой раз. То есть, наверное, лучше не надо.

Пытаюсь улыбнуться. Он пытается улыбнуться мне в ответ.

Попытки жалкие. И неудачные. Мы больше скалимся друг другу. При этом сохраняя видимость дружелюбия. Как приличные люди. Как цивилизованные люди.

Мой взгляд упирается ему в грудь. И там остается. Пожимаю плечами, вроде как извиняюсь за все, хотя на самом деле никаких угрызений совести не чувствую. И ухожу.

***

Нас двое. За окном все тот же мир. Жизнь. Суета. Ничего нового. Между нами тишина без слов. Обнимаю ее, и она устраивает свою голову у меня на плече и тихо дышит. Молчит. Чувствую, как бьется ее сердце. Как пахнут мятным шампунем ее волосы.

– Злишься на меня? – прислоняюсь спиной к стене и скидываю туфли.

Ответа нет. А я не знаю, какой именно мне бы хотелось услышать.

Чтобы больше к этому не возвращаться, чтобы больше не размышлять на тему «А может, мне надо…». «Может» – это слишком расплывчатое понятие.

А также чтобы не передумать и не оставить для себя места для маневра, я говорю:

– Помнишь, ты хотела, чтобы я забрала тебя с собой?

Мое желание искреннее. В нем нет никаких скрытых или темных сторон. Никаких подвохов. Я не виновата, что оно пересекается с другими моими желаниями. Идет с ними вразрез.

Под ладонью, чувствую, как начинает судорожно биться ее сердце. В предвкушении. Или в страхе. В такт моим словам. Хотя она лежит спокойно и даже не шевелится. Не поднимает головы и не смотрит на меня.

Закрываю глаза. Глажу ее по затылку.

Во мне нет сомнений. Есть сожаления, что все именно так, а не иначе.

От стены по позвоночнику растекается холод. Слова становятся вязкими. Ленивыми. Стекают по воздуху. Оседают.

Я говорю:

– У нас будет дом. На берегу залива. С мангалом во дворе. И качелями. Обязательно с качелями. Хочешь качели?

Нет ответа.

За окном гудят машины. За окном осень. Хрустящий морозный воздух и опавшие листья. А мне так по-бл?дски хочется курить и плакать.

– Я тебя заберу. Ты только подожди немного. Для этого надо время.

То, что я сейчас делаю – это даю надежду. Я даю надежду, чтобы ее оправдать. И если до сих пор можно было все решить каким-то иным путем, то после моих слов – нет.

Я озвучиваю свое решение. Пускаю его в ход. Вдыхаю в него жизнь.

Обратной дороги нет.

Я не просто сжигаю мосты. Я их уничтожаю с насильственной жестокостью. Для себя. С садистским удовольствием. И мазохистской яростью.

Закрытые веки жжет. Ресницы становятся влажными.

А под ладонью у меня быстро-быстро бьется детское сердце. В нем уже поселилась надежда. Оно уже услышало мои слова. Приняло их. И поверило.

Никогда раньше ничье сердце так не отзывалось на меня. Такие подарки слишком бесценны, чтобы от них отказываться. Чтобы ими пренебрегать. Чтобы менять их на что-то совсем не похожее. Неравноценное.

– А почему у тебя раньше не было дома? – все так же уткнувшись мне в плечо, тихо спрашивает она. Тихо настолько, что я практически ее не слышу.

– Наверное, потому, что мне не с кем было там жить. Дом нужен только тогда, когда кто-то в нем тебя ждет.

– Тебя никто не ждет?

– Нет. Жду только я.

Она вздыхает. Тяжело. И совсем по-взрослому.

– И я.

Это то, что нас объединяет. Кому-то из нас двоих должно повезти. Кто-то должен дождаться.

***

Таким образом, я знаю, чем себя занять в ближайшие пять дней. Я знаю, что никто не встретится за меня с агентом по недвижимости, не пересмотрит сотни фотографий архитектурных шедевров, не ответит на тысячи бессмысленных вопросов.

Нет, я не хочу жить в этом городе. В другом. Любом. Только не в этом. На противоположном конце страны. Как можно дальше. Это принципиально.

Чтобы никаких шансов. Даже теоретических возможностей. Случайностей. И нежелательных встреч.

Это не аренда на лето. И мне не нужен охотничий домик.

Но желательно с возможным выкупом на будущее.

Прошу вас, не надо семь спален и три ванных комнаты. Мне там будет слишком одиноко. И пусто. А я не выдержу этой пустоты.

И без отделки в испанском стиле.