Чтение онлайн

– Алине сорок лет?Ей не дашь…

– Она отлично выглядит, правда? Я все время ей об этом твержу, но ты ее знаешь… Итак, много о Манон я тебе рассказать не могу, но она просила меня передать тебе сообщение.

– Да?

– Она хочет быть уверена в том, что ты не расскажешь о ней ни ее матери, ни отцу.

– Конечно. – Я пожала плечами. – Тем более что ее отца я вообще не знаю.

Анжела наклонила голову набок:

– Так я и думала… – Она опустила глаза, собрала бумаги на столе и едва заметно улыбнулась. – Я сказала ей, что ты умеешь хранить секреты, но она все равно хотела, чтобы я с тобой поговорила.

– Понимаю. Во сколько она придет?

– В восемь, – с озабоченным видом ответила она. – Это не слишком рано?

– В восемь? Но Алина приезжает не раньше половины девятого.

– Вот именно.

– Хорошо. No problemo.

*

В пятницу, в восемь утра, я подошла к больнице. Около лестницы стояла молодая девушка. Она затушила сигарету и протянула мне руку:

– Вы… доктор Джинн?

– Да, – ответила я и улыбнулась своему новому титулу.

– Я Манон, дочь Алины.

У нее были те же глаза и тот же волевой рот, что и у матери, но на этом сходство заканчивалось. Ее внешность была настолько же строгой и изысканной, насколько странной была внешность ее матери. Передо мной стояла высокая очаровательная девушка, которая выглядела старше своих лет из-за прически каре, брючного костюма и макияжа. Я не заметила на ней ни татуировок, ни пирсинга, ни украшений.

– Да, – сказала она, заметив мой взгляд, – когда нас с мамой видят вместе, меня принимают за ее старшую сестру! Меня это раздражает.

Однако внешний вид – это одно, а речь – совсем другое. В течение получаса Манон рассказывала мне обо всем, что волнует людей ее возраста: соперничество и ревность девушек, психология мальчишек, сексуальность и болезни, передающиеся половым путем, и контрацепция. Что до ее профессионального будущего, то тут ей приходилось обороняться, чтобы защититься от родителей. Особенно от отца, который, по ее словам, был лучшим отцом на свете. Чтобы я лучше ее поняла, она привела в пример свои детские воспоминания, показывая, как сильно ей повезло. Однако я знала, что ее что-то тревожит. Всегда очень трудно понять, что творится в голове женщины, но я тоже единственная дочка любящего отца, и я отлично ее понимала, когда она рассказывала о своем отце как об образце, от которого она старается оторваться. Она описывала его как «великана, который тает, стоит мне сказать целую, папочка», и который «всегда очень волнуется, если вечером меня нет дома, и просит после полуночи присылать ему сообщение о том, где я и что делаю».

Она постучала ладонью по столу.

– Но я не такая, как большинство моих подруг! Я не сплю со всеми подряд, я еще ни разу не занималась любовью, мне не хочется, меня не соблазняет ни один парень. Поэтому он и решил, что я навсегда останусь маленькой девочкой. Но я хотела его предупредить, я пыталась ему сказать, что однажды домой не вернусь и что в два часа ночи у меня могут быть занятия поинтереснее, чем писать ему сообщение. Кроме того, придя домой, я должна зайти к маме, если она дома, и пожелать ей спокойной ночи, потому что, если я не приду и не обниму ее, она плохо спит, по ее словам.

– Ваши родители не живут вместе?

– Живут, но мы обитаем в другом конце города, у папы рядом с работой маленькая студия, так что иногда по вечерам он остается там работать, и мама уходит к нему, и иногда он домой не возвращается. Короче, они сами разберутся, они большие и делают что хотят.

– Мммм…Понимаю.

Я понимаю ее настолько хорошо, что чувствую себя дурой из дур.

– Папа такой понятливый со всеми вокруг, на работе, а когда дело касается меня, он вообще ничего не понимает.

– Он не отпускает вас гулять? Следит за вами?

– Это было бы ему неинтересно! И вообще это не в его стиле. Да и мама бы ему не позволила.

– Хорошо… Что я могу для вас сделать? – сказала я, чтобы заполнить первую паузу… за полчаса консультации.

– Ну, я пришла просто поговорить. Мои родители только и делают, что говорят, а я и слова не могу вставить, а когда задают мне вопрос, мне приходится отвечать немедленно, даже если мне нечего сказать. Анжела посоветовала прийти к вам. С ней я об этом говорить не могу, она слишком близка с моей мамой, у меня было бы впечатление, что я разговариваю с тетей, понимаете?

– Понимаю…

– Она правильно сделала, что посоветовала прийти к вам, мне стало гораздо легче, это правда, вы очень симпатичная, очень забавная. А еще вы очень красивая и женственная, на вас приятно смотреть! Мне надоело, что девчонки называют меня чопорной дамой, потому что я предпочитаю одеваться прилично, а не абы как, и потому что хожу, высоко подняв голову, а не глядя в пол.

– Хорошо, я была очень рада вас выслушать. Приходите когда хотите…

– О, вы очень скоро меня снова увидите! Я решила установить спираль.

– Правда?

– Да. Тогда, если я однажды решу заняться любовью, с презервативами или без, я буду защищена. Как говорит мой отец, любовь может нагрянуть внезапно.

Она не должна была заметить, что после этой фразы, которая подтвердила мои подозрения, я остолбенела, а она легко вскочила, протянула мне руку, открыла дверь, высунула голову, чтобы удостовериться, что коридор пуст, и походкой знатной дамы исчезла за стеклянной дверью.

Ошеломленная, я вышла из кабинета и встала посреди коридора. Через пятнадцать секунд из-за регистрационной стойки вынырнули головы Алины и Кармы.

Кретины. Идиоты. Болваны. Дураки.

Я сделала вид, будто ничего не произошло, подошла к ним и небрежно сказала:

– Ах, вы здесь? Как у вас дела?

– У меня красивая дочка, правда? – спросила Алина.

– Ах, это твоя дочь? – сказала я, делая вид, что разглядываю список консультаций.

– Да, и моя тоже, – пробормотал Карма.

– Ясно. Значит, вы переспали по меньшей мере один раз. Хорошо.

Они затаили дыхание, потом расхохотались.

– Но я поспешу забыть эту конфиденциальную информацию… Уважение к личному… Объективность целителя, и все такое. Для неебудет лучше, если я забуду.

– Ты злишься, что тебе ничего не сказали.

– Но вы не должны были мне ничего говорить, – сказала я самым холодным тоном, на какой была способна. – Это ваша личная жизнь, а не моя.

– Она говорила о нас гадости? – спросили они одновременно.