Чтение онлайн

У Лакс ушло полчаса на то, чтобы пересечь парк между его квартирой и ее. За это время Тревор звонил ей на мобильный четыре раза. Сначала он извинялся, потом умолял, а в третий раз начал кричать. На его четвертый звонок она не ответила.

Когда Эйми сказала, что Тревор любит Лакс и хочет, чтобы она принадлежала ему, это прозвучало абсурдно. Но Брук это подтвердила! Лакс полагала, что она нравится Тревору и он любит заниматься с ней сексом, но не более того. Она считала, что он не хочет остаться с ней навсегда, так же как и она не хочет быть его женой. Она планировала жить в его квартире, хорошо проводить время, заниматься сексом, ужинать и болтать с ним до тех пор, пока он не устанет от нее и не попросит уйти. Брук предупредила ее, что это ловушка. И его сегодняшнее поведение было тому доказательством. Лакс чувствовала, что нужно действовать, и действовать быстро, если она хочет спасти свою жизнь. Нужно бежать, пока не стало слишком поздно.

— О, какая сладкая, сладкая киска у моей Лакс, — в другой комнате пел срывающимся голосом Карлос. — И я коснусь ее губами, как только закончу красить. А это будет меньше чем через десять минут.

«Почему бы и нет? — подумала Лакс. — Я не принадлежу никому, кроме себя самой». Она дождалась момента, когда работа была почти закончена. Потом сняла туфли.

— Я схожу в душ! Удостоверюсь, что он работает! — крикнула Лакс, зная, что Карлос подпрыгнет от одной мысли об этом.

Она заглянула в комнату, где он работал, чтобы проверить, услышал ли он ее. Карлос невозмутимо продолжал работать.

— Я оставила твой чек на кухонном столе, Карлос. Выписанный на получение наличных, как ты просил. А сейчас я пойду и проверю, как работает душ. Пока.

Она закрыла дверь, выскользнула из штанов и бросила их на пол. Радом упали ее носки. И трусики. Потом она сняла рубашку, жакет и наконец бюстгальтер, который повесила на дверную ручку перед тем, как залезть в душ и включить его.

Карлос засунул чек в карман, перешагнул через туфли Лакс, ее носки, штаны и трусики. Он думал о том, что сделает с ней в душе. Он представлял, как обхватит обе ее тоненькие ручки одной рукой и будет держать их над ее головой, глядя, как вода струится по красивому телу, и в это же время облизывая ее сосок и пальцами лаская киску. Как он будет дразнить ее, лизать ее. Он мечтал довести Лакс до такого возбуждения, чтобы она молила войти в нее поглубже.

Перешагивая через рубашку и жакет, он увидел ее мобильный телефон, торчащий из кармана, и взял его, собираясь позвонить Джонелле. Он позовет ее сюда, и тогда будет ласкать языком клитор Лакс, глядя, как Джонелла похлопывает свои груди и они подпрыгивают. Это сводило его с ума. Может, он даже трахнет Джонеллу сначала, а Лакс будет ждать своей очереди. Может, он сделает это с ними обеими одновременно, в память о былых временах. Пока он перебирал в уме все эти сложные комбинации и пытался вспомнить, где сегодня Джонелла, маленький телефончик Лакс зазвонил.

— Кто это? — сразу же ответил Карлос. — А, ну, это Тревор. Я могу услышать Лакс?

— Нет, старый хрен, — злорадно прошипел Карлос в крошечную трубку. — Она занята.

Его погубила кровь. Всего лишь крошечное пятнышко крови, которая брызнула из носа Тревора на блузку не того человека, не в том месте, не в то время. Если бы не кровь, все могло бы закончиться хорошо.

За всю жизнь Тревора ударили лишь однажды — его сын. Они играли в флаг-футбол, и это была чистая случайность. Тедди зажал в кулачке флаг соперника, собираясь триумфально выбросить его вверх, вот только по пути кулак встретился с подбородком его отца. Голова Тревора резко откинулась назад, и, как следствие, он ходил с огромным синяком и фиксирующим воротником несколько недель.

Когда Лакс ударила Тревора посреди вестибюля фирмы «Уорвик и Уорвик», ее правый кулак попал прямо ему в висок.

Лакс была сильной, но слегка медлительной. Она сделала достаточно предостережений, пусть даже недостаточно ясно выражаясь.

— Если ты не уберешься, Тревор, тогда, держите меня семеро, я тебе вмажу.

Для Тревора слово «вмазать» — как и его синонимы «заехать», «стукнуть» и «ударить» — было пустозвоном, пустой угрозой. Лакс, в свою очередь, хотела предупредить его, что необдуманные поступки впредь не останутся безнаказанными.

После нескольких восхитительных часов наедине с Карлосом она с трудом добралась до своей одежды и обнаружила семнадцать пропущенных вызовов от Тревора на своем мобильном телефоне. Еще он звонил ее матери и Джонелле. Ее шокировало даже не количество звонков. А тот факт, что она никогда не давала ему их телефонные номера. Лакс почувствовала, как петля сжимается вокруг ее шеи. Он даже не знал фамилию Джонеллы и все-таки разыскал ее. Лакс поняла, что отношения взяли неверный курс, а она не могла поджав хвост бежать к своему брату Джозефу всякий раз, когда у нее начинались неприятности. Поэтому она решила спрыгнуть с поезда еще до того, как он сойдет с рельсов. В понедельник, после работы, она собрала вещи и переехала к своей матери.

Всю неделю Тревор делал все возможное, чтобы вернуть ее. Цветы. Письма. Билеты в кино. Она предупреждала, она несколько раз просила его «отвалить на хрен», но, несмотря на простоту этих слов, Тревор не понимал ни их, ни причин ее поведения.

Даже в последнюю минуту перед разрывом он не догадывался, что это произойдет. Если бы Тревор мог просмотреть случившееся в замедленной съемке, то отчетливо увидел бы, что, когда он зажал Лакс в углу вестибюля и она сказала: «Бели ты не уберешься, я тебе вмажу», кисти ее рук уже сжимались в кулаки. Она дала ему достаточно времени, чтобы он отошел. Вместо этого он придвинулся ближе, умоляя: «Зайка, неужели мы не можем все обсудить?» Лакс приняла боевую стойку, широко расставив ноги. Руки подняла к лицу, сжав их в кулаки.

Джонелла бы догадалась, что за этим последует. Карлос, Джозеф и любой ребенок с детской площадки, которого хоть когда-нибудь били, просек бы сразу, что Лакс, с кулаками на уровне глаз, собиралась ударить. Она ждала, давая ему еще один шанс уйти, но Тревор был иноземцем, туристом, случайно наткнувшимся на мятеж. Он сделал шаг вперед, пытаясь коснуться ее, и в тот же момент — бац!

Лакс предполагала, что он попытается дать сдачи, поэтому левой рукой прикрывала голову. Правой она размахнулась и резко ударила его по лицу. Шлеп.

Но в том, что из его носа хлынула кровь, была виновата не только Лакс. Тревор отлетел к стене, а потом повалился вперед и ударился головой о стол с журналами. После того как Тревор рухнул на пол, Лакс перешагнула через него и медленно прошла мимо ошеломленной секретарши, через лабиринт коридоров фирмы, к своему рабочему столу. Мышцы ее живота были так напряжены, что она не могла дышать. Ее босс, вскоре ставший бывшим, позже скажет своим друзьям, что она «дышала, как собака». И это на самом деле было близко к истине. Лакс схватила свою сумочку, пакет с ленчем, блокнот и пошла обратно в приемную.

Когда она вернулась, мистер Уорвик собственной персоной, а вместе с ним Марго и несколько других старших юристов уже толпились вокруг Тревора, прикладывая к его кровоточащему носу отглаженные носовые платки. Тревор уставился на Лакс, когда она проходила мимо него. Он заметил у нее в руках сумочку и бумажный пакет. Лакс вышла из офиса и направилась к лифтам.

— Вот она! Вот она! — закричала секретарша из приемной, когда Лакс нажала кнопку вызова лифта с указателем вниз.

— Оставьте, миссис Дичер, оставьте! — крикнул Тревор. Секретаршу звали Бичер, но у Тревора был сломан нос, и он с трудом выговаривал слова.