Чтение онлайн

На мгновение в комнате повисло молчание, все три женщины думали о своем.

— Я вела себя по-свински, да? — спросила Эйми.

— Конечно, по-свински, — засмеялась Брук. — А о чем ты?

— О Лакс. Она ужасно одевается. И она грубая и вульгарная. Она слишком молода и слишком красива. Слишком много у нее перспектив. Но сидя здесь, мы говорим о том, была ли эта бедная девочка шлюхой, и я понимаю, сколь многим я обладаю и воспринимаю это как должное. Мне нужно быть добрее к ней. Я вела себя, как Грима Змеиный Язык, когда должна была быть Арагорном.

— Последнее предложение я ни черта не поняла, но первая мысль попала в точку. Да, ты была порядочной свиньей по отношению к ней, — согласилась Брук.

— Я стану лучше. Я буду добрее к ней. Почему бы вам не позвать ее с собой в следующий раз?

— Да, — кивнула Марго. — Как только она подпишет документ об освобождении от ответственности, я поговорю с ней.

— Может, нам стоит ей заняться? — предложила Эйми. — Взять ее в поход по магазинам, сделать ей хорошую стрижку?

— Мне она нравится такой, как есть, и в любом случае тебе нельзя вставать с постели, — напомнила ей Брук.

— Когда я повезу ей бумаги и чек, приглашу ее с нами на ленч. Но запомни, Эйми, она не щенок и не сиротка, — заметила Марго, собираясь сказать что-то еще, но ее прервал звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовалась Марго.

— Жду, — подтвердила Эйми. — Я продаю вагину.

— И есть покупатели?

— Ты удивишься, узнав, какой ажиотаж вокруг этой вагины.

Марго в ужасе уставилась на подруг.

— О чем вы говорите?

— Об огромной блондинистой вагине, которую он повесил в гостиной.

Марго все еще не понимала, о чем они.

— Я продала ее хозяину какого-то клуба в мясохладобойном районе за двенадцать штук, — сказала Эйми. — Вместе с рамкой, конечно.

— Фотография! — озарила Марго догадка. — Вы говорите о фотографии!

— Конечно, — захихикала Эйми. — Я начинаю новую жизнь. И в этой прекрасной новой жизни нет места блондинистой вагине.

— Тебе не понравилось платье, что я купил, — не поздоровавшись, заявила Билл, когда Брук своим ключом открыла дверь и вошла в его квартиру.

В прохладной темноте Брук прислонилась к резной панели из экзотического дерева и с любопытством взглянула на него поверх очков. Его квартира с двенадцатью комнатами была перегружена дорогой мебелью из нежных материалов, что заставляло Брук чувствовать себя так, словно здесь ее попе не место. Брук унаследовала похожую собственность от своей бабушки по маминой линии и недолгое время жила там, пока не переехала в более оживленный район.

— Дорогой, ты старомодный человек, застрявший на уровне подготовительной школы моды, который все еще думает, что мистер Бин [27] , Басс [28] и «Братья Брукс» [29] представляют собой триумвират мира моды.

— Но это уже лучше, правда?

— Лучше?

— Чем предыдущее платье.

— О Боже, да! То выпускное платье персикового цвета! Это намного лучше.

— Ну, уже что-то. Ты ведь не возражаешь против моих попыток?

— Я твоя кукла. Одевай меня как хочешь.

— Правда?

— Нет. То есть да. Ты можешь покупать мне одежду, но, Билл, я не могу обещать, что буду ее носить. Вне дома.

Брук встала на мысочки, чтобы поцеловать Билла. Она потеряла равновесие и слегка облокотилась на него. Прикоснувшись к его сильному, крепкому телу, Брук ощутила, как внутри нее зажглась искра, но она ее немедленно потушила. Они запланировали чудесный вечер, и ей не хотелось на него давить. Может, позже или даже завтра утром она поднимет этот щекотливый вопрос. У нее не было доказательств того, что Билл спал с другой женщиной, только подозрения. Когда он будет готов, он сам ей обо всем расскажет.

В красных лодочках она будет почти одного роста с Биллом. Как и Брук, Билл был высоким, худым и светловолосым. Они будут смотреться великолепно этим вечером, похожие на идеальную пару богов-аристократов.

— Как ты думаешь, мне надеть смокинг с воротником-шалькой или с острыми воротничками? — спросил ее Билл.

— Думаю, лучше с острым.

— А мама сказала, что лучше шальку.

Брук услышала, но не ответила. У Билла был огромный набор смокингов, один лучше другого.

Ее рубиновое платье от Ланвин наконец доставили, и экономка Билла повесила его на дверь спальни. Брук разделась и пошла в душ. Завернувшись в полотенце, она намазала тело кремом и накрасилась. Потом надела платье через голову и расправила его по фигуре. Брук была довольно старомодной, когда дело касалось процесса превращения в сногсшибательную красавицу.

Билл уже ждал в фойе, когда она спустилась по лестнице в красном платье, струившемся до самых ее лодыжек. Маленький золотистый ремешок сумочки она обмотала вокруг запястья, чтобы во время танца можно было вложить свою ладонь в его. Билл обернулся, она на мгновение опустила сумочку и замерла в своей любимой позе, — тадам! — позволяя ему оценить платье.

То, что видела Брук в глазах Билла, говорило ей лишь об одном — он ее любит. Он любил ее шутки и стиль. Он даже полюбил ее татуировки, которые когда-то его пугали. Он любил ее картины, и для Брук это значило, что он любил ее душу. Он любил ее ноги и ступни, ее пальцы и глаза. Со всей этой любовью, струившейся из него, они, конечно, смогут найти способ наладить свою сексуальную жизнь.

— Мой сотовый телефон помещается в сумочку, но если я возьму его, туда больше ничего не влезет. Так что мне лучше взять-мобильник и помаду или деньги, расческу и помаду? Как ты думаешь?

Билл беспомощно улыбнулся.

— Пойдем, — его улыбка стала чуточку озорной.

Вечерний бенефис Ассоциации мышечной дистрофии проводился в Гуггенхайме [30] , одном из любимых мест Брук во всем городе. Теперь, когда Билл стал судьей, все давние товарищи — адвокаты искали его общества с удвоенной силой. Билл и Брук станут центром настоящего социального вихря, что, с одной стороны, лестно, но одновременно — утомительно. Тем не менее Билл вплыл в музей под руку с Брук, как большой корабль, пересекающий дружественные воды. Лицо его, хранившее ровное и спокойное выражение, ничем не выдавало того дискомфорта, который он начинал чувствовать между ног.