Чтение онлайн

Именно там, на рынке, Милочка и собиралась сегодня приобрести сарафан своей мечты. Конечно, сарафан можно было взять в кредит, поскольку Валя хорошо Милочку знала. Но у Людмилы Радченко была гордость. После того как она устроилась работать в газету, ее новый социальный статус обязывал производить расчет наличными. Наличные у нее имелись. Еще шестого числа в редакции ей выдали первую зарплату. Сначала зарплата показалась Милочке огромной: на рынке она привыкла получать небольшие суммы, а тут такая куча денег сразу! Но после вычета квартплаты, долгов за садик и тридцати гривен соседке осталось не так уж много. Как раз прожить до следующей получки, а если прожить очень, ну очень экономно, то можно было купить сарафанчик. Милочка его уже примеряла.

Валя сказала, что Милочке исключительно повезло: покупательницы сразу обращали на него внимание, но никто не мог в него влезть. Даже школьницы нынче отличались таким сложением и ростом, что не могли протиснуть в него плечи. А вот на тощей Милке он сидел как влитой. И вид у нее в этом сарафане был что надо — сексапильный и продвинутый!

От утренних грез Милочку отвлекло сопение и шуршание под дверью комнаты. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге застыл Милочкин сын Мишка. В руках он держал огромное произведение искусства, созданное им накануне в детском саду. Пока вся страна размышляла, нужен ли нам этот праздник с тоталитарным прошлым, работники школ и садиков продолжали твердо стоять на позициях Международного женского дня. И это вселяло надежду, что традиция будет жить в веках. На огромном листе бумаги Мишка собственноручно написал: «Мамин праздник», между яркими и толстыми буквами «з» и «н» втискивалась крохотная «д». А вокруг надписи летали бабочки, цвели цветы и громоздились гусеничные танки. Видимо, танки Мишка нарисовал от души, а цветы и бабочек — по обязанности.

Мишка был немедленно расцелован, а эпохальное полотно прикреплено на стену в ряду прочих Мишкиных шедевров. Засим следовало торжественное поздравление бабушки, которой был вручен пластилиновый ежик. А затем обе представительницы прекрасного пола семейства Радченко обменялись кремами, купленными друг другу в подарок. Мишка, как единственный мужчина в доме, сказал за завтраком краткую речь. Смысл ее заключался приблизительно в следующем: в честь праздника кашу можно было бы отменить.

На этой радостной ноте Милочка и Мишка отправились на прогулку, а Наталья Михайловна — на работу. В ее научном учреждении сотрудников не обременяли зарплатой, но в неурочной работе не отказывали. Милочка, как человек свежей формации, совершенно не понимала, зачем работать бесплатно. А Наталья Михайловна, как представитель эпохи застоя, ужасалась, как это Милочка может торговать на рынке. Ее не утешало даже то, что рядом с Милочкой трудились доценты и музыковеды. И теперь, когда она устроилась в газету, мама была счастлива. Тем более что взяли туда Людмилу практически с улицы.

Этой улицей Мила пробегала каждый день мимо старинного особнячка с табличкой «Редакция женской газеты “Твой дом”». В сумочке у нее давненько лежали слегка потрепанные листочки с рассказами. Эти произведения, заслужившие положительную оценку подруг, она рассчитывала отдать в газету для публикации. Но все было некогда или страшно. А в тот февральский день хозяйка сообщила Милочке, что ей самой придется оплачивать патент. Милочка вынуждена была покинуть рынок в поисках новой работы. И она вдруг решилась заглянуть в редакцию.

Милочка даже не догадывалась, насколько ей повезло. Именно перед ее приходом главного редактора Асю Ивановну шантажировала немедленным увольнением молодая, но опытная журналистка Лякина. Уже дважды Ася повышала ей зарплату, но неблагодарная вновь декламировала монолог о том, что в «Леди» платят прилично, а в «Куртизанке» — неприлично много. Ася Ивановна резонно отвечала, что у них обычная женская газета с обычной зарплатой, а кому это не нравится, могут отправляться в куртизанки…

И тут появилась Милочка. Деморализованная скандалом, Ася Ивановна, вместо того чтобы отправить ее произведения в долгий ящик с самотеком, сгоряча начала читать написанное. Ей понравилось, и она в порядке эксперимента взяла Милочку в штат.

Приняли девушку хорошо. Литредактор Светик сажала ее рядом с собой и учила, как править материал. Клава из отдела писем советовалась с ней о том, что ответить на то или иное письмо. Не злая, в сущности, Лякина давала номера нужных телефонов. И только красавица Катерина встретила ее в штыки. Уже в первый свой рабочий день Милочка услышала, как та говорила: «Теперь журналистов прямо от сохи берут. Что поделаешь — гибель культуры!»

Но вообще-то дела шли прекрасно! Хотя еще ни одного материала под Милочкиной подписью не вышло, она вовсю участвовала в процессе, составляя крошечные «информашки». Мила с удовольствием находила интересные и нужные факты и всячески старалась придумывать для них самые точные слова.

А накануне Восьмого марта редакция замечательно повеселилась. Милочке, как и другим, мужчины-сотрудники подарили конфеты и цветы. Компьютерщик Ярослав пел под гитару, а редакционный шофер Митя поразил всех, притащив огромный, как тележное колесо, торт.

А еще Милочке вручили билеты в ночной клуб. Честно говоря, эти билеты пачками валялись у Аси Ивановны. Их постоянно оставлял хозяин этого клуба, дававший в газете рекламу. Но все журналистки были не в том возрасте и семейном положении, чтобы ходить по ночным клубам. Единственная дама на выданье, Катерина, предпочитала заведения более элитарные.

А Милочка страшно обрадовалась возможности выйти в свет, да еще в такое время, когда Мишка уже будет спать.

На улице Мишка, как всегда, подошел к дереву и сказал:

— Здравствуй, дерево! — И пожал ему ветку.

Когда-то Милочка сказала ему, что все деревья живые, и с тех пор Мишка здоровался с каждым деревом. Мила, с одной стороны, радовалась, что сын такой нежный и трогательный, но, с другой, задумывалась, не слишком ли мало в нем твердости. Иногда она думала, что в доме необходим мужчина… Однако дальше этих мыслей ее брачные планы не продвигались.

Снег давно сошел, весна была ранняя, и Милочка с Мишкой забрели в парк. Там они понаблюдали скандал между воронами и бросили крошки от печенья воробьям. Из парка пошли другой дорогой. Когда проходили мимо нового Макдональдса, Мишка рассудительно заметил:

— От этих гамбургеров один вред. Правда, мама?

Мила растерялась.

— Почему?

— Ну, вы меня туда не водите, и значит, там один вред…

Милочка расхохоталась, но в этом смехе слышались грустные нотки. Далее по маршруту следовал, как на грех, роскошный магазин игрушек. Милочка, растревоженная высказываниями сына, решила купить ему маленькую игрушку. Солдатиков или машинку. Но в магазине были такие цены! Мила уже лихорадочно подсчитывала в уме, на чем еще можно сэкономить. И тут Мишка собранно и решительно произнес:

— Мама, пойдем отсюда. Мне ничего не надо. — И добавил с бабушкиной интонацией: — Это просто безумие.

Мила оглядела стенды и стеллажи с приманчивыми коробками, потом перевела взгляд на маленького строгого Мишку и спросила:

— А что бы ты хотел, по-настоящему?

Мишка уставился синими глазами на трансформер, стоимость которого чуть-чуть превышала цену кожаного сарафанчика. Но ничего не ответил, а снова потянул мать к выходу…

Через пятнадцать минут они вышли из магазина. Мишка прижимал к груди коробку с трансформером и счастливо молчал. Потом они съели в Макдональдсе по чизбургеру и запили колой. Дома Мишку, наконец, прорвало, и он без умолку трещал о достоинствах трансформера. Спать днем он согласился без скандала и улегся, положив сбоку от подушки коробку с игрушкой. И, уже засыпая, пробормотал:

— Это нечестно вышло. Ведь сегодня мамин праздник, а ты мне его подарила.

— Спи, Мишка, — сказала Милочка, — спи, не волнуйся. Все честно. Ты — мой праздник!

Потом позвонила мама.

— Ты суп разогрела?

— Мы в Макдональдсе перекусили. В честь первой зарплаты. И еще, ты только не ругайся… Я Мишке игрушку купила. Дорогую.

Наталья Михайловна сразу догадалась:

— А сарафан накрылся!

— Накрылся, мамуля. Да ладно!

Но мама неожиданно спокойно восприняла новость и только сказала, что подъедет на часок позже.