Чтение онлайн

Наши беглецы скитались из одного города в другой и нигде не оставались долго. Наконец они дождались месяца мая и тогда сели на корабль, отходивший в Америку из одного французского портового города. Конрад принял имя Вебера и считался отцом Шарлоты и Эмилии, а Франц выдавал себя за его камердинера. Франц закупил всё, что нужно было для долгого плавания, и привёз на корабль.

Пушки гремели на прощание, ветер вздувал паруса, матросы ликовали и пели. Корабль летел как на крыльях над тёмными волнами океана. Берега Европы постепенно удалялись назад.

Эмилия стояла на палубе в грустном и глубоком размышлении. Губы её дрожали, глаза были полны слёз.

Бедная Эмилия! Мысли её блуждали в пустынях Польши, в грустном замке Добрынского.

Конрад прислонился к одной из корабельных мачт, скрестил руки на груди и также погрузился в грустную задумчивость. Ради Шарлоты он оставил родную землю и отправился начинать новую жизнь в степях незнакомой ему страны. Время от времени он испускал глубокий вздох.

Вдруг в шумной толпе возникла торжественное церковное пение. Мужчины, женщины и дети, которые отправлялись искать счастья в Луизиане, запели хором. Они тесно прижались друг к другу и громким голосом возносили к Всевышнему свои молитвы. Все смотрели на оставляемый берег и плакали. Грусть овладела и Шарлотой. Она тихо примешивала свою молитву к религиозному пению толпы мореплавателей. Она молилась за оставленных ею малолетних детей. Море, казалось, сделалось её гробом, отрывающим её навек от нежно любимых детей. «О моя Наталья, прощай навек, прости твоей жестокой матери, у которой не хватило столько любви, чтобы пожертвовать своим спокойствием ради тебя».

Шарлота сидела на палубе, погруженная в свои чувства. Луна уже взошла. На всём корабле была глубокая тишина, не видно было ничего, кроме неба и морских волн. Это страшное зрелище было ново для Шарлоты и развлекало её грустные мысли.

В это время к ней подошла Эмилия и застенчиво сказала:

— Милая Шарлота! Тебе грустно? Неужели так скоро ты раскаялась в том, что оставила Европу?

— Нет, я уезжаю с радостью, потому что меня в Европе никто не любит и никто не бережёт, а кто любит и бережёт меня, все со мной. Мне теперь нечего бояться, а тому, кому нечего бояться, остаётся только надеяться.

Эмилия прижала своё лицо к груди Шарлоты и зарыдала.

— Ты тоскуешь по родине? — спросила Шарлота.

После долгого молчания, Эмилия только шепнула:

«Добрынский», — и голос её снова прервался рыданиями.

Глаза Шарлоты наполнились слезами. Она поцеловала горячий лоб девушки и ничего не отвечала. Что могла она ей ответить на такое много говорившее слово? В нём заключалась вся история грусти Эмилии: она любила. Добрынский был её первой страстью. Она осталась верной своей наречённой сестре и принесла ей в жертву самые лучшие свои чувства, и призналась в этом только тогда, когда безнадёжно отчаялась в возможности своего счастья. Она жертвовала Шарлоте своё бессмертие: без любви вечность становится пустым словом и теряет свою ценность.

Мореплаватели плыли от одного острова к другому. Они привыкли к неудобствам морского плавания. Море представляло величественную картину, оно было то тихо, то сильно волновалось и поднимало свои волны до тёмных облаков.

Так они достигли Канарских островов, где на несколько дней остановились на острове Тенерифе у подошвы Пика. Здесь они уже увидели другой мир, людей другого цвета кожи. Эмилия стала спокойнее и начала улыбаться по-прежнему. Шарлота почти забыла о России и Германии. Она смотрела на своё прошлое как на длинный мрачный сон, или как дух умершего смотрит на своё земное поприще.

Шарлота не воображала, что в этой отдалённой стране она ещё увидит знакомое европейское лицо.

— Когда капитан решил продолжать плавание, наши путешественники поспешили на берег и взяли лодку для переезда от пристани ни корабль и ждали только прихода Франца, который отлучился за какими-то покупками. После прибытия он сел к ним и лодка тотчас же отчалила. Читатель помнит, как Альбрехт увидел их и в отчаянии бегал по берегу, отыскивая лодку, чтобы догнать их. Шарлота также узнала его издали и удивилась, почему он так странно бегает по берегу.

Франц рассказал Шарлоте, что это действительно граф Моргеншейн и что он с ним перекинулся несколькими словами.

— Какими судьбами он попал сюда? — спросила Шарлота.

— Он отправляется в Америку и намерен поселиться в Луизиане.

— В Луизиане! Так и он один из несчастных!

Недалеко от Ст. Доминго мореплаватели увидели большой корабль, на котором видно было много чёрных людей в цепях. Капитан начал беспокоиться, велел своей команде вооружиться, затем обратился к пассажирам и сказал:

— Господа, вы видите недалеко от нас корабль, принадлежащий торговцу рабами. Он идёт прямо на нас. Если он завладеет нашим кораблём, то мы все пропали. Нас возьмут в плен и продадут в рабство. Вооружайтесь все чем можете и помогите по мере возможности моим матросам дать отпор нашему врагу.

Пассажиры встрепенулись. Почти у всех нашлось какое-нибудь оружие: топор, сабля, кинжал, большой охотничий нож и пр. Из страха попасть в рабство у каждого явились храбрость и мужество. Все собрались на палубе и ждали роковой минуты; они готовы были скорее умереть, чем отдаться в варварские руки торговца живым товаром. Женщины рыдали и ломали руки; но их заперли в каютах и велели им приготовлять горшки с кипятком. Им обещали во время схватки с неприятелем выпустить их на палубу, чтобы они обливали кипятком головы врагов. Наконец неприятельский корабль подошёл к кораблю европейских переселенцев. Началась отчаянная пальба. Оба корабля сцепились, и начался рукопашный бой. Европейцы выпустили женщин из кают, и они бойко ошпаривали кипятком головы неприятельских матросов. Некоторые храбрецы из европейцев, особенно кузнецы, увидя белых пленников на купеческом корабле, вскочили к ним на палубу и в миг разбили их цепи, а пленные, в благодарность за их освобождение, присоединились к европейцам. Они в разных местах неприятельского корабля пробили отверстия, так что корабль начал наполняться водой и тонуть. Затем они перешли на палубу европейского корабля и помогали им отбивать врагов. Общими силами неприятелей выбрасывали через борт: иных прямо в море, других на тонувший корабль. Через несколько часов европейцы ликовали. Они одержали полную победу. Отдохнув некоторое время, капитан направил корабль к острову Ст. Доминго, чтобы позаботиться там о раненых, которых у него оказалось не малое число.

В числе раненых был и храбрый Конрад, который в пылу сражения получил серьёзную рану в ногу.

Рана Конрада требовала долговременного лечения. Шарлота вынуждена была оставаться с Францом и Эмилией на острове до выздоровления преданного ей Конрада. Она наняла квартиру в приличном домике селянина на берегу моря. Старик хозяин был весёлый честный плантатор. Его замужняя дочь исполняла у него обязанности хозяйки. Она была мать двух милых мальчиков, составлявших радость дедушки.

На этом острове в жизни наших героев случилось невероятное. Любовь снова показала своё могущество!

На Ст. Доминго неожиданно явился Добрынский. Он продал всё своё имущество и ему каким-то чудом удалось напасть на след любимой. Он оставил родину и последовал за ней.

Однажды после обеда Конрад лежал больным на диване, а недалеко от него сидели Шарлота и Эмилия. Вдруг из города принесли письмо, адресованное на имя Конрада. Последний был слишком слаб, чтобы читать его. Письмо было от Добрынского, который объявлял о своём приезде в Ст. Доминго. Эмилия упала в обморок. Когда она пришла в себя, то, не сказав ни слова, взяла письмо, села к окну бледная как полотно, держала письмо в руках, не читая его, и только пристально смотрела на него, а слёзы текли ручьём из её глаз. Шарлота хотела успокоить её, но она ничего не слышала, только время от времени глубоко вздыхала. Шарлота начала писать Добрынскому от имени Конрада, намереваясь просить его отложить своё посещение на несколько дней, пока не утихнет волнение Эмилии, но она ещё не успела написать несколько строк, как дверь отворилась и вошёл сам Добрынский. Шарлота испугалась, Эмилия вскрикнула, вскочила, бросилась вперёд и в объятиях Добрынского потеряла сознание. С трудом её привели в чувство, и только на другой день она смогла спокойно видеть своего друга и говорить с ним.

Конрад начал было упрекать Добрынского за внезапное появление, но тот остановил его и сказал:

— Нет, это я вас должен упрекать. Отчего вы явились в мою пустыню с вашей милой дочерью и лишили меня радости и спокойствия. Мне удалось вас отыскать. Я теперь здесь. Неужели вы опять хотите поступить со мной жестоко? Вы не хотите сделаться моим отцом? Хорошо, оттолкните меня от себя. Но я буду следовать за вами, как ваша тень, по всему свету, пока вы не будете тронуты моей преданностью и постоянством. Если вы пренебрегаете мной как сыном, то я хочу сделаться вашим рабом. Вы от меня не отделаетесь ни каким образом.