Чтение онлайн

— Я в единственном экземпляре! Не ждала? — поднимаю брови.

— Что ты, я тебе всегда рада, пошли в дом, — обнимает. — Так где он? На работе?

— Ага.

— Ну, проходи, садись. — начинает хлопотать. — Знала бы, что приедете, пирогов бы напекла! Будешь кашу? — ставит передо мной большую глиняную плошку, от нее пахнет молоком и домом. Ностальгия.

— Вкусно! — жмурюсь. В городе такого нет. Бабушкиного. Уютного.

— Давай рассказывай, — садится напротив и сверлит взглядом. — Как долго вы знакомы и почему скрывала?

Кусаю кашу вместе с ложкой. Я ожидала расспросов, но чтобы прямо с порога…

— Послушай, бабуль… Ты только не волнуйся! Рос не мой жених. Он просто пошутил. И вообще, товарищ несерьезный.

— Ясно. Поругались. Ничего, помиритесь, дело молодое.

— Бабушка! — пресекаю. — Он аферист!

— Знаю, я твоего деда и не так величала, когда сердилась.

Смотрю во все глаза. И когда успел так повлиять на нее? Гипноз? Внушение? Что такого сделал, что она не верит словам собственной внучки?

Что ж, ладно.

— В общем, я пока в деревне поживу. Здесь воздух лучше, и вообще…

— Живи, конечно, — кивает. — А Ростик?

— А он в Москве. У него работы много.

— Вот оно что…

Постепенно перевожу тему, рассказываю об экзамене, про то, как из квартиры выселили цыгане, про поход в интересный ресторан с заморскими деликатесами и дикими животными в клетках, но, конечно, опускаю подробности, которые знать ей не следует.

— Ну и хорошо, что не сдала. Тебя бы взяли, а куда с пузом? Какие горы? — смотрит на меня серьезно.

— У меня не будет никакого пуза! — вырывается. А она вдруг накрывает руку своей, почти со слезами на глазах просит: — такими вещами не шутят! Ты не смей аборт делать! Грех большой.

Вот что ей сказать после таких слов? Справку от врача показать? Наверное, надо Ростислава к ответу призвать: сам обманул, пусть сам и расхлебывает.

— Чем тебе помочь? — убираю со стола посуду. Надо перевести разговор, что-то он совсем не в то русло потек.

— В магазин сходи прогуляйся. Купи дрожжи. Пироги будем печь.

Что ж, пироги, значит, пироги. Да и прогулка не повредит. Набираю в грудь чистого воздуха и шагаю, напевая про себя популярный мотив и представляя лицо Ростислава, когда он не обнаружит меня дома.

но лицо вытягивается у меня.

— Что ты тут делаешь?!

Ростислав

— Это вы натравили полицию, подсунули лягушек, а сейчас компрометируете меня перед подчиненными… Нехорошо, Вениамин Петрович, нехорошо.

— Так, помедленнее, я записываю.

— Чего?!

— Обвинения твои записываю. Слишком много, на слух сложно воспринять. Старый я стал, долго соображаю. Так что, говоришь? Лягушек натравил?

— Перестаньте шутить! Это между, прочим, не смешно! Мы чуть не откинулись из-за ваших приколов! До сих пор бегаю в туалет после вчерашних деликатесов! Спор — на то и спор чтобы по правилам играть. Я выполнил первую часть договора! — размахиваю у него перед лицом палец с кольцом. Хотел показать и паспорт, но не нашел в сумке. Наверное, дома лежит, где-нибудь под матрасом. Рядом с прожиточным минимумом. — Вот: женился. Теперь ваша очередь выполнять условие. Давайте сюда акции. Приложение я подписывать не буду. Я теперь человек семейный, а жена хочет питаться три раза в день, а не в неделю и надевать что-то кроме пижамы… А еще жены любят подарки, салоны красоты, жизнь с комфортом… ну вы знаете и сами. Так что, все. Спор окончен. "Феррари" себе оставьте, а вот акции отадавайте, пожалуйста. Год мы с ней проживем, не беспокойтесь. Даже больше проживем! У нас любовь: Лика уже от меня без ума, еле отпустила на работу! — решаю немного приврать.

Хмыкаю и плюхаюсь в кресло. Не нравится мне его тон, но деваться некуда.

— Ну и?..

— Акции сам отдашь, если продолжишь в детский сад ходить.

— Не понял?

— Свадьба твоя «хайповая» ничего не значит. Можешь хоть весь обвешаться кольцами, как женщины из племени Падаунг. Кроме «красоты» они ничего не значат.

— Мы не обговаривали, что моя свадьба должна быть пышной на всю Москву с миллионом гостей, — начинаю злиться. — Что не так?!

— Всему учить вас надо, молодежь... Брак твой юридически недействителен. Я понятно объясняю?

Молчу.

— Штампа в паспорте нет? Нет. Записи в книги актов нет? Нет.

— Как это нет?

— А вот так. В клубах не женят. Бери невесту и в ЗАГС чеши. У тебя еще немного времени есть — смотрит на часы. — Только скоростной режим соблюдай, чтобы новых историй не случилось. Иначе накроется наш контракт с Аравийцами. И я говорю на полном серьезе! Про тебя легенды скоро слагать будут. Босс-молокосос отдыхает. Что ни день, то новая выходка.

Хочется рассмеяться ему в лицо, но я уже и сам не уверен… вдруг он прав? Тогда я проиграл, и плакали мои денежки.

— А про лягушек — сам виноват. То, что есть все подряд не надо, еще в детстве объясняют. Если, конечно, ты сам свою невесту отравить не хотел или сделать более сговорчивой.

Бросаю на него взгляд, полный злости. Нашел о чем напомнить!

— Ну извините, у меня детство такое себе было! Но вам не понять, — хватаю пиджак со стула и не прощаясь выскакиваю в коридор, бегу к лифту. Почему-то спорить с ним дальше не хочется вовсе. С такими людьми вообще дела не стоит вести… надо было думать головой, когда подписывал бумаги.

— Ростислав Романович, вас тут спрашивает мужик какой-то, — кричит мне в спину Лиза.

— Отмени, перенеси. Все позже.

— Он говорит, кольца украли… у него. — Лиза замолкает, потому что я уже в лифте и почти не слышу. И вообще, все мысли о том, что сказал Вениамин.

Нужно проверить его слова, и есть только один способ: взять паспорт и Лику, чтобы вместе в ближайший Дом Бракосочетания отправиться и разобраться. Ловлю себя на мысли, что она так и не перезвонила. Не хочет говорить, дуется.

Неправильно я себя повел, надо с ней мягче. Пригласить на свидание, может? Точно! Пойдем с ней в парк на аттракционах кататься. Она же мелкая еще… куплю ей мороженое, на колесо обозрения посажу… покажу с высоты ночной город.

Представляю, как она смотрит большими глазами, хлопает ресницами и улыбается. В мыслях уже подсаживаюсь к ней поближе в кабинке на двоих, кладу руку на талию, притягиваю к себе и целую. Она смущается, но ей нравится. Девчонки любят целоваться!

— Ростислав Романович, вы выходите? Уж минуту как приехали, — голос дизайнера Василия заставляет вздрогнуть. Оказывается, лифт давно на первом этаже, а я стою, как дурак, губки трубочкой сложил и улыбаюсь. Сам не зная чему. Даже стыдно!