Чтение онлайн

Нет, спать я точно не смогу. Встаю, беру из сумки Лобанова ноутбук. Надо объявления напечатать. Пароль подобрать легче легкого, только вот есть загвоздка: где я в этом колхозе распечатаю его?! Нигде. Захлопываю бесполезную железяку и швыряюсь в поисках бумаги. Кто-нибудь еще пишет руками? Есть такие динозавры?!

О, да неужели? Блокнот! Макс, ты меня спас. Рядом и карандаш валяется, прекрасно!

Пишу как можно понятнее: «Пропал Мопс. Вознаграждение. Звоните»

Коротко и ясно. Интересно, чем я смогу вознаградить нашедшего? Разве что программу написать бесплатно. Или мобильник отдать. Дорогой, ценный. Может, заинтересует. Но это потом, для начала пусть собаку найдут.

Беру телефон и, подсвечивая себе дорожку, выхожу на улицу. Буду на столбы клеить объявления. Хорошо, что скотч у бабы Люды на видном месте в сенях лежал, я его еще вечером приметил.

Неудобно фонарем светить и клеить. Но я же инженер, компьютерный гений! Ничего лучше не придумываю, как сделать себе из скотча «ободок» на голову, почти как шахтерский фонарь. А я как шахтер. Если меня в таком виде кто заметит… на всю жизнь запомнит. Майка эта с единорогом даже мне до колен, больше на платье смахивает, чем на пижаму. Ну и ладно, пусть. Главное, чтобы объявления было заметно.

Шарахаюсь от столба к столбу. Кстати, почему-то ни один не горит. Только в конце деревни мерцает еле-еле. Безобразие!

Скоро у меня заканчиваются бумажки. Но возвратиться домой мне не приходится: внезапно так скручивает живот, что первая мысль: бежать в кусты. Но я же не Джо, об траву не вытрешься, а объявления на вес золота... К счастью, дом Бабы Люды не так далеко. Вот только судя по тому, что баня у них в огороде, там же и туалет. Деревянный. Сельский. Атмосферный.

Да и Лика намекала, что удобства в городе остались. Пулей влетаю в «избушку», видавшую виды. Чертов суп гороховый. Не поверю, что бабушка так плохо готовит… это проделки стервы, жены моей будущей. Интересно, чего она мне в тарелку подсыпала? Месть за лягушек отравленных? Так это не я виноват, а в ресторане повар.

Сидеть мне тут до утра похоже…

Лика

— Дочка, просыпайся! Беду натворили, — причитает бабушка, хватая меня за плечо. — Ты только не волнуйся, беременным нельзя переживать…

От этих слов меня в дрожь бросает.

— Пожар?! Горим?! — вскакиваю.

— Ростика чуть не погубила… Соседка наша, Марфа Афанасьевна.

— Баб, ты чего? — трогаю ее лоб. Вроде с головой все нормально было, неужели возраст?.. За окном темнота, в такой час только спать.

— Людмила Васильевна, очнулся. — в комнату заходит Макс. Значит, они либо на пару с ума сошли, либо с Ростиславом что-то и правда приключилось. От последнего становится не по себе. Вскакиваю с постели и, натягивая халат, бегу на кухню.

— Миленький, прости, Бога ради… разве ж я знала, что ты зять?..

— Марфа Афанасьевна, что произошло? — влетаю, как угорелая. Рос лежит на диване, на голове у него почему-то лента для ловли мух намотана, а под глазом синяк.

— Лика, ты не волнуйся, тебе вредно, — начинает бабушкиной фразой. Я даже багровею от ее слов. Ну, надо! По деревне уже весточка разлетелась о моем интересном положении?! И что ж теперь, подушку подкладывать, чтобы не разочаровывать бабулек? Зла на них не хватает!

— Что случилось?! — повторяю вопрос. Но меня игнорируют.

— Лед есть у вас? — Макс озадаченно чешет подбородок.

— Вот. Приложи, — бабушка протягивает окорочка. Такой себе лед… специфический. Но у Роса нет выбора. Прикладывает то, что есть.

— Марфа, расскажи, как дело было.

— Дай переведу дух. — Дрожащими руками соседка капает себе валериану. Потом повторяет эти манипуляции с другим стаканом и протягивает его бабушке. Обе не чокаясь выпивают. За здоровье, наверное.

— Ох. Сильно болит?

— Терпимо, — бубнит Сафин.

— Что ж ты, милок, в темноте ходишь? По чужим огородам?

— Да не знал я, что ваш это! Не знал! Ночью все туалеты одинаковые.

Макс поднимает брови, а я, наоборот, хмурюсь.

— Лика! — говорит бабушка, — ты что, не сказала, что у нас в доме туалет есть?!

Сжимаю губы. Подумаешь? И что?

— Ладно, предположим. Но почему ты пошел к соседке? Чем тебе наша уличная «тайная комната» не по душе? — уточняю.

— Я же говорю: перепутал. Это ты виновата, супом испорченным накормила!

Бабушка бледнеет и почти бежит к плите. Не успеваю ее остановить, она зачерпывает ложку и морщится. А затем смотрит на меня так, что чувствую себя школьницей, которая двойку принесла домой.

— Ох, а котлеты? С ними что? — хватается за голову. — Ты чем гостей накормила, Гликерия?!

— Ну, пересолила малость, с кем не бывает? Беременных на соленое тянет, что тут странного? — прищуриваюсь, ожидая реакции Сафина. Лобанов в углу едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Он даже рот рукой прикрыл, наверное, еще немного и лопнет от напряжения.

— С супом ясно, но неужели так торопился, что не заметил, как через забор перепрыгнул? — не унимается бабушка. Ты откуда бежал?

— Дело так было, — наконец выдает Марфа Афанасьевна.

Сижу я перед окном. Сна нет, который день. Все думы в голову лезут. Да и страшно одной после рассказов Семеныча, что маньяк из психушки сбежал и в нашей деревне прячется. Вдруг чего? А я сплю… Вот и дежурю у окна.

И тут мужик в женском платье со странным предметом на голове появляется на дороге. И ходит он как-то странно: столбы обнимает. Ну, думаю, точно псих. За телефон хвать, а баланс на нуле… Неотложку не вызвать! К вам бежать среди ночи? Не откроете, спите… Ладно, решаю подождать. Авось со столбами поздоровается и мимо пройдет. А наутро обнаружится где-нибудь, да докторов вызовем.

— И что? Где твой сумасшедший? И при чем тут наш Ростик? — бабуля еще валерианы капает в стакан.

— Слушай.

Мужик этот странный всем столбам поклонился и дальше пошел. Я и обрадовалась. Обождала минут с десять и пошла проверить, заперта ли калитка. Чтобы уж наверняка никто не пожаловал. И тут…

— Что?! — хором спрашиваем мы с бабушкой. Лобанов слушать не может, бочком из комнаты и ржать. Да так, что даже здесь слышу, как похрюкивает.

— Что, что… Из туалета странные звуки, будто волки воют. Или приведение по мою душу пришло. Ну я хватаю грабли и вперед… чего ждать, лучше напасть первой.

В этот момент дверь скрипит и открывается. А там сумасшедший наш… в платье и с мухоловкой на голове. Ни дать ни взять чокнутый!

Он меня с граблями увидел и обратно в сортир. Да только так дверью хлопнул, что доска с крыши, на одном гвозде пятьдесят лет провисевшая, как оторвется! И ему на голову хряп! — в красках рассказывает соседка.

При этом ее «хряп» у меня аж мурашки по коже. Бедный Рос… досталось ему.

Бабушку отодвигаю и сажусь на диван, поглядывая на женишка.

— Сильно пострадал? — тихо спрашиваю.