Чтение онлайн

И, опомнившись, Загръар стал просить у товарища прощения.

Тот успокоил его:

– Это ни к чему. Ты меня не обидел.

– Ты так лазаешь по деревьям, как не всякий зрячий может, - засыпая, сказал Загръар.
– Это тебя в Белых горах учили?

– Откуда ты знаешь про Белые горы?

От тона его собеседника с Загръара мигом слетели остатки сна.

– Я просто подумал, - залепетал он, - что раз ты туда идешь, то ты там уже был, и хочешь вернуться...

– Это так, - ответил слепец, но спросил вновь:

– А отчего ты боишься сокунов?

– Я боюсь за тебя, - отвечал юноша.

– Отчего?
– снова спросил его спутник с тревогой, точно он подозревал Загръара в чем-то.

– Я слышал, что сокуны ищут по Фроуэро человека, похожего на тебя.

Слепой сориентировался по голосу Загръара так, чтобы сесть лицом к лицу напротив него. Они теперь сидели совсем вплотную среди ветвей.

Слепой протянул руку и сказал Загръару -

– Дай мне твою руку.

Загръаг заколебался.

– Ты же не хочешь... ты не хочешь скинуть меня с дерева?! - умоляюще спросил он.

– Нет, - честно пообещал ему слепой.
– Не сброшу. Я хочу лишь узнать, лжешь ты мне или говоришь правду.

Тогда Загръар сам взял его за руку. Огромная ладонь слепого обхватила узкую ладонь Загръара.

– Я не за тем с тобою, чтобы предать тебя сокунам!
– заговорил торопливо Загръар, проклиная себя за то, что он так волнуется и его волнение по влажным рукам, несомненно, будет заметно его белогорцу-спутнику.
– Я не за тем с тобою!..

– Зачем же ты со мною?
– невесело спросил слепой.
– Хочешь один доставить меня к Ниолшоцэа и сам получить награду за мою голову?

– Нет!
– проговорил Загръар, стискивая от как боли зубы, и неожиданно расплакался навзрыд.

Слепой замолчал, отпустив руку юноши. Лицо его исказилось от внутренней боли - словно он не в силах был противиться воспоминаниям. Наконец, он сказал:

– Не плачь. Я верю тебе, маленький фроуэрец!

Осторожно, ощупью, он обнял Загръара и добавил тихо, словно говоря сам с собой или с кем-то еще, не с Загръаром:

– Не плачь. Ученик белогорца не должен знать, что такое слезы.

Но маленький фроуэрец плакал и плакал, уткнувшись в плечо своего спутника, а тот повторял растерянно, слегка похлопывая его по худой, с торчащими, как непробившиеся до конца крылья орленка лопатками, спине:

– Не плачь... я верю тебе... ну, будет, будет уже.

И потом они легли рядом среди ветвей, и Загръар смотрел на звезды, расплывающиеся от остатков слез. Потом, когда слезы его высохли, он привстал на локте и стал смотреть на слепого. Тот уже уснул - свет луны, полосой лежащий на его лице, не мешал ему вовсе.

И Загръар заворожено смотрел на белогорца и не мог насмотреться. Во время сна черты его лица немного разгладились, поэтому исхудалое и осунувшееся лицо его уже не было таким строгим, просто в его чертах затаились печаль и страдание. На его выступающих скулах, запавших щеках и заостренном подбородке за долгое время странствий отросла жесткая щетина. Волосы на обритой голове тоже стали отрастать - но не светлые, а темно-русые, прямые.

Загръар долго-долго смотрел на спящего, и слезы снова покатились из опухших его глаз. Наконец, не в силах более бороться с собой, Загръар поцеловал белогорца в лоб и отпрянул.

Слепой вскочил, мгновенно пробудившись и сел, цепко и больно держа Загръара за плечи.

– Гадкий мальчишка!
– вскричал он.
– Сейчас я сброшу тебя вниз!

– Что? Что случилось?
– словно спросонья спрашивал насмерть перепуганный Загръар.

– Что случилось?
– гневно переспросил белогорец.
– Как ты посмел лезть целоваться ко мне? Здесь не праздник Фериана!

– Я - целоваться?!
– растерянно говорил и говорил покрасневший более, чем его рыжие волосы, Загръар.
– Клянусь! Я не целовал тебя! Тебе приснилось, тебе приснилось! Не сбрасывай меня, умоляю! Не сбрасывай меня вниз!

Наконец, белогорец поверил ему и отпустил, пригрозив. Потом он снова уснул. Уснул и свернувшийся в клубочек у ног своего спутника Загръар.

На следующий день

Рассвет едва засиял среди ветвей, а белогорец уже будил Загръара:

– Нам пора в путь.

Загръар, усталый и невыспавшийся, протирал глаза.

– Скорее, - поторопил его слепой, и они спустились с гостеприимного дерева, оставляя свой ночной приют, чтобы пойти через утренний осенний лес. Белогорец положил руку на плечо Загръара, и, повернув голову к востоку, широко открыл глаза.

– Ты видишь солнце?
– спросил Загръаг, для того, чтобы снова услышать ответ, вселявший в него надежду.

– Да, - ответил белогорец и добавил: - Когда я выбрался из воды, я увидел, как оно заходило. Ладья Всесветлого уходила за горизонт...

И он запнулся, словно сказал фроуэрцу что-то лишнее.

– Это хороший знак, - быстро и деланно весело, чтобы снять повисшее напряжение, сказал Загръар.
– Говорят, если человек видит солнце, то зрение может вернуться.

– Оно не вернется, - ответил белогорец, хмуря брови.
– Но для меня это уже не имеет значения. Лишь бы добраться до Белых гор.

– Мы доберемся!
– заверил его Загръар, чуть не плача от острой жалости, пронзившей его сердце.
– Мы обязательно доберемся... а в ты возьмешь меня в ученики?

– Не знаю, - задумчиво ответил тот.
– Я хотел провести остаток своих дней в созерцании и молчании... но с тобою разве помолчишь?

И он неожиданно рассмеялся и похлопал юношу по плечу.

– Может быть, мы позавтракаем?
– спросил повеселевший Загръар, и тут же понял, что его мешок со скудной снедью остался у костра, когда они бежали в ночь от сокунов.

– Мы не можем останавливаться, - строго сказал белогорец.
– Прибавь шагу.

С этими словами, как нарочно, он споткнулся о корень, прячущийся под вековой сосной, словно замерший уж Фериана.

– Ох!
– вскричал Загръар.
– Ты не ушибся?

– Нет, - коротко проговорил белогорец, пробуя встать, но побледнел и опустился на землю.

– Подожди меня, Загръар, - почти попросил он и добавил тише: - Не уходи.

– Я не уйду, не уйду!
– с жаром заговорил тот.
– Ты подвернул ногу? Дай-ка мне взглянуть.