Чтение онлайн

– Как прекрасно! Не то, что в праздники в храме Фериана в Тэ-ане!
– воскликнул юноша и осекся.

– Откуда ты знаешь, что творится в праздники Фериана в храме Тэ-ана?
– строго спросил белогорец, но добавил: - Я вижу, ты раскаиваешься.

Потом они еще немного помолчали, и румянец стыда остыл на щеках Загръара.

– Это там ты и видел Игэа?
– спросил белогорец.

– Да, там!
– с воодушевлением заговорил Загръар, словно пытаясь смыть позор своего посещения праздника Фериана, вдруг обнаружившийся перед его спутником.

– Отчего же ты не остался с ним, маленький фроуэрец?
– спросил белогорец со вздохом.
– Он, быть может, усыновил бы тебя - ты смышленый, а у него нет сыновей...

– Нет! Я должен был найти тебя и спасти тебя от сокунов!
– выпалил Загръар.
– Такова воля Всесветлого!

И вместо ответа внезапно отворилась дверь в потолке подземного храма, и пламя смоляных факелов заплясало по стенам, облицованным дорогим и священным деревом луниэ.

– Я говорю вам, воины, что это - священный храм великой Анай, - раздался твердый женский голос.
– У меня есть разрешение от самого правителя Фроуэро - да продлит Фар-ианн его дни!
– на содержание этого святилища. Сейчас осень, и я провожу здесь дни в трауре по Фар-ианну, воспевая гимны перед статуей великой богини, матери Анай. Я не видела никаких людей - ни слепых, ни зрячих, ни бритых, ни рыжих. В святилище нельзя сейчас спускаться - это великое преступление против Анай, Фар-ианна и самого Сокола-Оживителя.

– Мы и не заходим в святилище, о жрица Великой Странницы и Сестры Анай, - ответил ей один из сокунов. Но по приказу мы должны осмотреть его через вход. Посветите-ка мне факелами!

И свет смоляных факелов все плясал и плясал по стенам, отражаясь от золотых светильников, от сосудов и кубков, от барельефа в глубине, на котором была изображена богиня Анай, держащая на коленях мертвого Фар-ианна.

Загръар прижался к своему спутнику и другу и в ужасе стал молиться:

"О, Всесветлый! Пусть они не увидят нас! Ослепи их очи, чтобы они нас не увидели!"

Пламя факелов уже ушло от статуи Анай и стало двигаться к тому углу, в котором как раз и прятались беглецы. Сверху было слышно сопение и тяжелое дыхание сокунов. Белогорец крепко сжал руку юноши.

"О, Всесветлый!
– молился в отчаянии Загръар.
– О, Великий Уснувший! Проснись и спаси нас!"

И темноогненный отсвет, не дойдя лишь пяди до них, остановился.

– Да, здесь никого нет, - раздалось сверху.

– Разумеется!
– ответила женщина.
– Если воины желают, храм может дать вам ночлег и пищу.

– Нет, нам надо двигаться дальше, - ответил с сожалением начальник сокунов.

И дверь в потолке подземного храма с треском закрылась.

– Слава Тебе, Великий Уснувший, Всесветлый!
– выдохнул Загръар.

– Ты молился?
– проговорил белогорец и отчего-то вздохнул.

...Когда женщина-жрица Анай осторожно спустилась по потайной лестнице к беглецам, то Загръар уже крепко спал, положил голову на колени белогорца.

– Не надо будить его, - предупредительно прошептал тот, прикрывая глаза своего спутника широким краем своего плаща.
– Отрок очень устал.

Женщина понимающе кивнула и накинула на юношу теплый ковер.

– Я истоплю печь и нагрею воды, - сказала она белогорцу одними губами.
– В храма богини Анай вы в безопасности.

И, отодвинув незаметную боковую дверь, она скрылась. Когда жрица вернулась, от нее уже пахло ароматным дымом.

– Что у тебя с ногой, дитя мое?
– спросила она белогорца и печально добавила: - Ты не узнал меня? Или позабыл?

– Я ничего не вижу, кроме солнца, - ответил он женщине.
– И оно для меня - как далекий светильник.

– О, дитя мое!
– в горе всплеснула жрица руками и поцеловала его в широко открытые зеленоватые глаза. Он отстранился, нерезко, боясь потревожить спящего Загръара.

– Неужели ты не узнаешь меня по голосу, о Аирэи, дитя мое?
– воскликнула горестно женщина.
– Игэа смог бы вылечить тебя! А я - увы, не смогу...

– Анай Игэан?
– прошептал белогорец, не веря тому, что сам произносит.

– Да, я - Анай Игэан, я названа в честь богини-спутницы Фар-ианна, а мой сын - лучший друг твоего детства, о Аирэи Ллоутиэ.

– Анай Игэан, ты спасла нас с Загръаром!
– проговорил Миоци, схватив ее за руку и поцеловав.

– Имя твоего спутника - Загръар?
– с понимающей и немного лукавой улыбкой произнесла Анай Игэан - но Аирэи не увидел этой улыбки и не понял намека.

– Да, он назвался так, - ответил он.

– Дай же мне посмотреть, что у тебя с ногой!
– сказала мать Игэа и, принеся целебный бальзам, щедро вылила ему на лодыжку, а потом красиво и туго перевязала.

– Вот так тебе будет легче, Аирэи... Что ж, посиди с Загръаром пока здесь, если ты не хочешь его будить. А я пока приготовлю горячую воду, чтобы вы могли вымыться, и приготовлю вам еду. Одной лепешки на двоих вам совсем недостаточно, - печально улыбнулась она, и он заметил это по ее голосу.
– Вы будете жить в этом подземном храме, пока погоня за вами не стихнет совсем. Но ты ведь не захочешь поселиться у меня навсегда?
– еще более печально спросила она.

– Нет, мкэн Анай Игэан, - ответил Миоци.
– Нет. Мы с Загръаром идем в Белые горы.

Анай Игэан снова молча поцеловала Аирэи в лоб и глаза и ушла.

Аирэи сидел, прислонясь к стене, и не шевелился, не желая потревожить Загръара, спавшего беспокойным, тревожным сном.

– Отец, отец, возьми меня с собой, - шептал юноша на аэольском.
– Водопал Аир... золотая риза... они ничего не нашли... сокуны! Это сокуны!

Загръар очнулся от своего сновидения и закричал, хватая белогорца за руки:

– Бежим, Аирэи! Это сокуны! Бежим! Они ищут тебя, они убьют тебя!

– Тише, дитя мое, тише, Загръар, - проговорил Аирэи, успокаивая его и обнимая, так, как когда-то он обнимал Огаэ.
– Сокуны ушли, Загръар. Мы в безопасности. Эта женщина, Анай Игэан, мать моего лучшего друга, Игэа Игэа Игэана. Так что ты к добру помянул его имя тогда, в лесу, маленький фроуэрец... или ты аэолец?

Он засмеялся, и Загръар медленно улыбнулся.

– Мы вымоемся, поужинаем, а потом ты снова уснешь.

Загръар, ничего не говоря, прижался к белогорцу.

– Бедный, - сочувственно проговорил Аирэи, гладя его по голове.
– Тебе досталось за эти дни.

Потом Анай Игэан позвала их, и они пошли - Аирэи прихрамывал и опирался на плечо Загръара - в освещенную золотыми и серебряными светильниками комнату. Ужин был уже накрыт.

– Но прежде вам необходимо омыться с дороги, - сказала Анай Игэан и провела их в комнату для омовений, тоже богато украшенную, с двумя или тремя светильниками. Заргъар обрадовался полумраку. Сначала он помог вымыться своему товарищу - тому было безразлично, насколько хорошо была освещена ванная комната - а потом, проводив его в комнату с ужином, поспешно пеердвинул светильники забрался в ванну, стоявшую в самом темном углу. Сидя по самое горло в горячей воде и наслаждаясь ею, как давно уже не наслаждался, он, тем не менее, не терял бдительности. Он не стал натираться благовонными маслами, просто грелся и терся обычной губкой, окуная ее в золу. Но страх того, что в любой момент может войти Анай Игэан и его тайна раскроется, выгнала Загръара из горячей кадушки, и он быстро и кое-как обтершись огромным полотенцем, напялил на себя длинную льняную рубаху, довольный тем, что она тканая в толстую нить. Смеясь от радости и от запаха чистоты и свежести, он бросился к двери и, распахнув ее, с разбегу сел к накрытому столу рядом с Аирэи.