Чтение онлайн

Он сделал паузу, дожидаясь ответа. Высокий светловолосый заключенный сделал какое-то движение головой и снова бессильно повис на руках палачей. Он был крайне изнурен, и, как показалось Миоци, сломлен.

"Он может сейчас признаться даже в том, чего не совершал!"- тревожно подумал ли-шо-шутиик.

Игэа, или ли-Игэа, как уважительно называли врача, он знал с отроческих лет, когда они вместе жили в Белых горах в хижине Иэ, обучаясь у жрецов Всесветлого. Oн запомнился ему, как тихий, но упрямый мальчик, проводивший почти все время за книгами или за собранием трав. У него не было друзей, кроме Миоци - над ним смеялись из-за его странного фроуэрского акцента и увечья...

– Те, кто не празднует дни Уурта, должны быть казнены с их семьями - это закон Нэшиа. Он не был отменен. Ты не почитаешь Уурта, Игэа Игэ?

– Я учился у жрецов Шу-эна и Фериана, - едва различил Миоци голос Игэа.

– Так ты не почитаешь Уурта?

– Ли-шо-Нилшоцэа! Он не обязан произносить слова почитания. Он - белогорец, и посвящен Всесветлому и Фериану.

Нилшоцэа медленно окинул Миоци взглядом. Он не ожидал, что кто-то будет заинтересован в судьбе фроуэрца. Будучи сам аэольцем на службе у правителя Фроуэро, он знал, как народ Аэолы не любил фроуэрцев. Но Миоци был прав - жрец Уурта знал и это.

– Игэа Игэ, ты давно не празднуешь дни Уурта, раз ты не привык их праздновать?

– Мы... мы празднуем...дни Уурта, - еще тише прозвучало в ответ.

– Кто еще не празднует их?
– перекрыл его шепот зычный голос Нилшоцэа.

– Мы празднуем дни Уурта, - повторил Игэа из последних сил.

– Твои предки сочувствовали карисутэ. Ты должен доказать верность Уурту.

Нилшоцэа развернул свой свиток - многие в Иокамме поежились. Новый ууртовец был скрупулезен, и все свободное время проводил в архивах храмов, ища потомков карисутэ или сочувствовавших. "Так и всех казнить можно", - поговаривали шепотом у него за спиной.

– Расскажи Иокамму, что у тебя с правой рукой?

Иокамм изнемогал от жары, и мечтал, чтобы все это поскорее закончилось. Только жрец Фериана сидел в созерцании.

Игэа обвел присутствующих безнадежным взглядом огромных голубых глаз. "Он, бедняга, уже почти не понимает, что происходит", - подумал Миоци.

– Я напомню, - сказал Нилшоцэа.
– Среди ваших дальних родственников были те, кто хранил рукописи карисутэ, поэтому всем мальчикам вашего рода было приказано отрубить правую руку. Но твой отец - знатный фроуэрец, придворный вельможа и советник - добился смягчения приговора единственному сыну. Тебе оставили руку, лишь обездвижив ее особым ядом. Так?

По лицу Игэа пробежала тень. Неожиданно он кивнул.

– Так ты почитаешь Уурта, или нет?

Снова кивок.

– Так ты признаешь, что не чтишь его?

Прежде чем Миоци успел что-то сказать, Игэа то ли кивнул, то ли уронил голову.

– Придется вздернуть тебя на дыбу, чтобы развязать тебе язык, - Нилшоцэа облизнул губы.
– И пошлите за его домашними - к вечеру они должны быть здесь. Я ими займусь.

– Нет!
– вдруг вскрикнул Игэа, будто очнувшись.- Не тронь Аэй и малышку! Зачем тебе все это, Нилшоцэа? Довольно меня одного...

– Ты смеялся над Ууртом в Белых горах, когда был еще сопливым мальчишкой и думал, что он забудет?
– негромко ответил ему Нишоцэа, так, что никто больше не мог их слышать.- Теперь Уурт посмеется над тобой.

– Эалиэ!
– раздалось вдруг. Игэа вздрогнул, блуждая взглядом по залу. Нилшоцэа резко обернулся, его движение повторили почти все собравшиеся. Это был непонятный белогорский возглас, который как глоток свежего воздуха ворвался в духоту.

Задремавший хранитель башни, ли-шо-Лиэо, дряхлый белогорец, проснулся, услышав знакомое слово, и с удивлением обнаружил, что заседание все еще идет. Его сосед, жрец Фериана, отложил четки, и решил посозерцать действительность. Ууртовцы, жадно глядевшие на то, как палачи срывают одежду с заключенного, недовольно зашумели.

– Кто в здравом уме не поклонится Темноогненному?
– громко провозгласил, почти пропел, Миоци. Шум сменился на одобрительный - это был любимый гимн жрецов Уурта.

– Как представляется нам, служителям Всесветлого, ли-Игэа, искусный врач и воспитанник Белых гор, а также верный служитель богов Аэолы, которые и даровали ему его искусство, сейчас просто находиться в помрачении ума, - сказал Миоци.

– От жары еще и не то случиться, - пробормотал хранитель башни.

– Противно благости Шу-эна его за это преследовать.

Нилшицэа сглотнул слюну и уставился на Миоци.

– Противно благости Шу-эна! Отпустим его! Довольно, нечего судить белогорца!- раздались выкрики с мест.- Белые горы - оплот Аэолы! Отпустим! Противно благости! Пусть лечится!

Хранитель башни сделал согласный жест. Он был старейшим членом Иокамма, и судьба Игэа Игэ была решена.

Зал быстро опустел. Рабы уносили на роскошных носилках старейших и знатнейших, более простые уходили своими ногами, мечтая скрыться в водах несвященных водоемов в своих садах...

Миоци подошел к Игэа, сидевшему на полу и обнимавшему колонну.

– Пойдем, Игэа! Ты свободен! Эалиэ!

Он протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Вместо этого бывший узник встал на колени и поклонился ему. Миоци возмущенно поднял его:

– Перестань! Ты белогорец, откуда у тебя эти привычки ууртовцев!

– Аирэи, я думал, что это - бред... когда я тебя увидал...Ты спас моих Аэй и малышку! Эалиэ! Друг мой!

Он с трудом говорил.

– Идем, дружище - тебя заждались дома.

Миоци набросил на его обнаженные плечи свой плащ.

– Зачем?
– запротестовал Игэа.- Я весь пропах тюремной вонью. Четверо суток в их подвалах...

Он покачнулся и, потеряв сознание, осел на землю,

...Когда рабы вынесли его на воздух, Игэа открыл глаза:

– Куда мы едем?
– спросил он, слыша стук копыт лошадей и чувствуя покачивание повозки.

– Ко мне, - сказал Миоци, склоняясь над ним.- Выпей вина.

Ветер нес запахи полей, вдалеке в полуденной голубой дымке виднелись, Белые горы. Игэа, сделав несколько глотков, забылся сном. Миоци негромко читал полуденные молитвы...

Фроуэрцы и ли-Игэа

– Раогай, значит, попалась?
– сумрачно говорил Раогаэ, крутя в пальцах травинку.

– Ну да...
– печально ответил Огаэ.
– Ли-Зарэо пришел к учителю Миоци, и ее сразу узнал.

– Как некстати... А не знаешь, почему это отец вдруг решил придти? Кто-то наябедничал? Этот Эори может за спиной наговорить, мерзкий он тип.

– Нет, никто не ябедничал. Твой отец пришел, потому что с кем-то произошла беда, и он просил ли-шо о помощи. Кажется, имя этого человека - ли-Игэа. Он должен предстать перед судом Иокамма.