Чтение онлайн

– Ийа Ллоутиэ?
– переспросила Сашиа.

– Так ее назвали при рождении. Сейчас ей должно быть немногим бoльше шеcтнадцати лет. Но в этих общинах, насколько я знаю, когда девочки достигают пятнадцати лет, им меняют имя. До этого ее завали Ийа, а как сейчас - я не знаю. А ты не знаешь, что с ней сталось?

Она внимательно посмотрела на него.

– Знаю, - не сразу коротко ответила Сашиа.

– Она жива?
– с надеждой спросил Игэа.

– Да, - уверенно сказала девушка и печально улыбнулась.

– Я ищу ее, -быстрым шепотом заговорил врач.
– Где она? Eе тоже продали в имение храма Уурта?

– Для чего мкэ знать?

Из темноты вынырнула сиделка жрицы Флай и с любопытством уставилась на разговаривающих.

– ...и после того, как это варево настоится, ты его процедишь и оботрешь больную. Ты устала, добрая женщина?
– обратился он к сиделке.- Эта девушка тебя заменит. Ступай спать - да просветит Всесветлый... э-э, то есть Темноогненный, твой сон.

Бросая косые взгляды на врача и вышивальщицу, сиделка поднялась наверх по скрипучей лестнице и пропала во тьме.

– Так значит, ты знаешь, где она?
– снова горячим шепотом спросил Игэа.

– Знаю, ли-Игэа.

– Ты хочешь что-то взамен?
– спросил он быстро.

– Да, - твердо сказала Сашиа.

– Что ты хочешь?
– спокойно и уверенно спросил фроуэрец.

– Помогите рабу Каэрэ! Его жестоко наказали, он избит до полусмерти.

– Хорошо. Где он? В лечебнице?

– Хвала небу, нет! Там он бы уже умер. Он в том сарае, где живут конюхи - рядом с конюшней.

– Слово белогорца - я помогу ему. Я возьму его к себе в имение, и его там выходят. Теперь ответь мне - где Ийа Ллоутиэ? Жрецы Шу-эна Всесветлого ищут ее.

– Она в этом имении, - был ответ.

– Она вышивальщица?

– Да.

– Ты можешь ее позвать?

– Ее не надо звать, - горько усмехнулась Сашиа.- Все равно теперь никто не поверит ей без серег рода Ллоутиэ.

Игэа только теперь увидел, что слегка растянутые мочки ее ушей пусты. Внезапная догадка озарила его, заставив вздрогнуть и подавить возглас изумления.

– Я понял тебя, - он слегка сжал ее руку.
– Я знаю твоего брата. Ты похожа на него. Мне не надо и видеть серег. У тебя их отобрали? Кто?

– Я обменяла их на масло, - сказала Сашиа просто.

– Для этого раба?

Девушка энергично кивнула и почти вызывающе посмотрела в глаза Игэа. Тот улыбнулся.

– Иди к Флай. Мы слишком долго разговариваем, это может показаться им подозрительным. Я сделаю все, что обещал. А ты ничего не бойся.

Игэа забирает Каэрэ.

– Зачем вам выпоротый раб?

– Видишь ли, Уэлэ, я испытываю на больных рабах свои новые лекарства, бальзамы... чтобы потом случайно не повредить кому-нибудь из свободных, особенно из благородных.

– А... Разумно! Что ж, есть тут у нас один - бродяга, который пруд Уурта осквернил. Теперь рабом стал. Нечего по дорогам шляться. Конь у него красивый - Уурту понравиться...

– А нельзя ли взглянуть?

– На коня-то? Можно. Конь породы редкой, такие только на островах Соиэнау водятся.

– На бродягу. Если он мне подойдет, то я сейчас же и отправлюсь с ним в обратный путь.

– Ли-Игэа, темно уж.

– Ничего, здесь недалеко, и возница ваш опытный, и кони хороши... Как старший жрец?

– Хвала Темноогненному - движение его соков прекратилось.

Игэа неожиданно расхохотался. После того, как они с Уэлэ выпили замечательной настойки, которую готовила захворавшая ныне Флай, белогорец стал более общительным и более снисходительным к жрецам Уурта.

– Когда движение соков у больного прекращается, ни доктора, ни Уурта не хвалят. Ты хотел сказать - у него понос прошел?

– Ли-Игэа напрасно придирается к моим словам. Мы, тиики Уурта, понимаем не меньше белогорцев!

– Нисколько не сомневаюсь - кивнул Игэа и поднял взор к темнеющему небу, на котором уже стали зажигаться звезды.

– Когда приносят жертвы, мы можем с точностью сказать по печени и селезенке, благополучно ли будет начинание жертвователя. А если рассечь диафрагму живого человека, то по движениям брыжейки можно почти наверняка угадать о...

Игэа, едва справивший с тошнотой, перебил его:

– Как у вас все интересно здесь устроено - конюхи прямо так и живут в конюшне.

– А у вас, что, отдельный дом для рабов?- удивился Уэлэ.

– Ну да, несколько домиков...

– Вы их разбалуете - помяните мое слово... Вы хотели на коней взглянуть - вот они.

Игэа потрепал гривы животным, грустно смотревших на него из-за загородки.

– Вот этот - с Соиэнау. Хороший скакун. Как он бродяге достался? Краденый, вестимо.

Игэа задержал ладонь на гладкой шкуре буланого коня со светлой гривой и белым пятном на лбу. Тот фыркнул и слегка толкнул его мордой в плечо.

– Ласковый... Много у вас их?
– Игэа скармливал коню кусок сладкой лепешки, завалявшейся в его карманах.

– С несколько десятков. После праздника останется два-три.

– А что так?

– Праздник большой, летнее солнцестояние, чтобы дать силу Темноогненному, надо много крови пролить.

– Так вы их... зарежете?..
– едва вымолвил Игэа.
– Коней?! И этого буланого?!

– А то! Все кони принадлежат Уурту. Он только нам пользоваться ими дает. Ему тоже надо сменить упряжки - себе, детям, внукам... И кровь освежить.

Игэа погладил скакуна со звездой на лбу и шагнул вслед за служителем Уурта во тьму конюшни.

...Конюх Циэ, огненно-рыжий раб из степняков, насупленный и огромный, как степной валун, на который его соплеменники возливают кобылье молоко в жертву небу, вышел к ним. По его лицу было заметно, что он слышал разговор.

– Добрый вечер, мкэ, - со степняцким акцентом сказал он.

– Да коснется тебя весна Великого Табунщика, - негромко сказал Игэа на языке степи.

– Ты Табунщика знаешь?!
– удивленно ответил ему Циэ уже по-степняцки.

– Отец моей жены - из рода степняков, - улыбнулся Игэа, переходя на аэольский.- Где больной?