Чтение онлайн

И тут Игэа с помощью Нээ потащил друга в соседнюю роскошную комнату.

– Я не хочу здесь жить...- начал спорить Миоци.

– Не хочешь, но придется! Дай всем спать!- гневно зашептал Игэа.
– Уже нет никаких сил со вчерашнего вечера от твоих затей.- Пей вот это...и вот это...

– Не буду я пить эти твои отвары!

– Что?!
– переспросил Игэа.
– У тебя слишком много воды скопилось в голове - надо выгнать!

Миоци проглотил отвратительный напиток, и скоро был уложен своим товарищем в мягкую небелогорскую теплую постель. Игэа дождался, пока Миоци снова уснет, а потом на цыпочках вышел, осторожно прикрыв дверь.

Письма и свиток

– Так, вот еще одно письмо... Лежи, лежи! Ли-шо-шутиик храма Уурта и Шу-эна, что в Энниоэ, желают тебе здравия... всех благ от Темноогненного... и все такое. Посылает подарок - свиток гимнов Уурту. Что ты сплюнул? Экий ты неблагодарный - люди от чистого сердца стараются! И потом, дареному коню в зубы не смотрят.

Игэа восседал на высоком золоченом треножнике для чтения свитков - его длинные ноги свисали, не доставая до пола. Он строго следил за тем, чтобы его друг соблюдал прописанный им же постельный режим.

– Подарки мы складываем внизу, Тэлиай с Сашиа их сортируют. Почему-то все шлют тебе еду - баранов, кур, как будто ты голодный такой. Вот, наконец, прислали свиток. Еду мы раздаем бедным - этим Иэ успешно руководит. Надеюсь, ты не против?

– Игэа, я так устал от твоего ерничанья,- вздохнул Миоци.- Я не могу лежать все время, мне невыносимо скучно.

– Вот я тебя и развлекаю, - невозмутимо ответил Игэа.- Нет-нет, читать тебе тоже нельзя - он остановил друга, потянувшегося за вторым, лежащим в стороне, свитком,- Я тебе все прочту сам... Гимн тридцать восьмой, Всесветлому, об обновлении истлевшего ума - этот?

Вдруг Игэа запнулся - свиток, весело размотанный им до середины, выскользнул из его рук на пол и покатился по полу.

– Откуда у тебя этот свиток?- спросил Игэа из-под кровати.

– Это наследство Огаэ, - сказал Миоци, - я его не читал до конца - это учебник для школьников, судя по всему, очень хороший.

– Да, очень и очень неплохой, - кивнул Игэа.
– Замечательный.

– Кстати!
– воскликнул Миоци, приподнимаясь на локте.
– Почему Огаэ до сих пор не пришел? Нээ был послан привести его уже давно.

– Неужели ты накажешь этого замечательного мальчишку?
– воскликнул Игэа.
– Тебе нельзя вставать - поручи мне наказать его, я уж его выпорю!

– Прекрати свои глупые шутки, Игэа!
– произнес белогорец.
– Он - мой воспитанник, и я в ответе за то, чтобы он вырос достойным учеником белогорца.

– Нээ, пусть Огаэ войдет, - со вздохом произнес врач, и мальчик, робея, вошел в комнату, где, с повязкой на голове, лежал его выздоравливающий учитель.

– Благословите, учитель Миоци!
– звонко сказал Огаэ, входя и становясь напротив постели.

– Всесветлый да просветит тебя, - Миоци положил свою огромную ладонь на жесткие волосы мальчика.

– Не бойся, малыш, расскажи ли-шо-Миоци, отчего ты пошел на Башню, - ободряюще произнес Игэа.

– Мкэ ли-шо-Миоци, - начал Огаэ уверенно.
– Я читал, что в Белых горах есть такой обычай: когда учитель должен погибнуть, то его верные ученики следуют за ним.

– Ты хорошо выучил урок...
– кивнул Миоци.
– Это ты рассказал ему об этом обычае, Игэа?

– Я занимаюсь с мальчиком, пока ты болен, - с улыбкой ответил тот.
– Но разве он сказал что-либо неверное? Разве, когда какого-нибудь белогорца обвиняют в ложном учении, его ученики не приходят на суд со связанными руками, показывая, что они считают его невиновным, и готовы умереть, чтобы доказать это? И не разделяют ли его приговор, если он осужден?

– Хорошо, Игэа, а в чем ты обвиняешь меня?
– неожиданно спросил Миоци. Игаэ и Огаэ растерялись.

– Ступай, Огаэ, - сказал Миоци уже не сурово. Когда тот ушел, белогорец заметил:

– Твои хитрости шиты белыми нитками.

– Белыми нитками белогорского полотна.

– Того, что расстилают для молитвы?

– Да, его самого, полного перекрестий, - отвечал Игэа.

– Не тревожься за Огаэ, - сказал, помолчав, Миоци.
– Я не буду его наказывать.

– Спасибо, - серьезно ответил второй белогорец.

– Кто ухаживает за Каэрэ?
– словно опомнившись, спросил Миоци.

– Да уж, нашлось кому ухаживать, - засмеялся Игэа.
– Я вот, например. Иэ мне помогает, Сашиа. У нее прекрасные руки. Дар врачевания, воистину.

– Сестре я не позволяю оставаться наедине с Каэрэ!
– повысил голос Миоци.

– Опомнись!
– вздохнул Игэа.
– Что ты там себе выдумываешь? Каэрэ еле разговаривает, с ложечки бульон глотает. А Сашиа очень искусна в перевязывании ран - раны-то ты его видел? Видел, спрашиваю, что ваши Иокаммовы палачи с ним сделали?

– Да...
– не сразу ответил Миоци.
– Но Сашиа будет оставаться с Каэрэ только в присутсвии Тэлиай или Иэ! Или твоем, конечно, - твердо сказал он.

– Да, очень осмотрительно с твоей стороны, - ответил фроуэрец.
– А теперь ответь мне - зачем ты сделал его рабом? Зачем, пока он лежал без чувств, вкрутил ему в ухо эту золотую эццу? Я уже не говорю о том, что ты нарушил мои предписания - лежать, лежать и лежать?!

– Он должен быть под моей охраной. Храма Шу-эна Всесветлого - надежная защита.

– Он не был рабом, Миоци, - печально покачал головой Игэа.
– А ты его им сделал...

– Так лучше для всех, - коротко отвечал ему друг.

– Помнишь, мы ходили к могиле ли-шо-Аолиэ?
– отчего-то вспомнил Игэа.

– Все юноши в Белых горах туда ходят в пятнадцать лет, - ответил Миоци.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Аолиэ говорил, что тот, кто забирает свободу у другого человека, лишает себя света милости Всесветлого.

– Я не забрал свободу у Каэрэ, - резко ответил Миоци.
– Я спас ему жизнь.

Раогай.

Дочь воеводы Зарэо сильно и зло натягивала тетиву лука. Стрелы летели точно в цель - привязанную к старому дубу расчерченную доску. Наконец, она в раздражении отбросила свой маленький лук с серебряной отделкой.

– Стрелы закончились?
– спросил Раогаэ, подходя и подавая ей несколько подобранных стрел.
– Позвать раба - пусть соберет?

– Не надо!
– резко выкрикнула Раогай, вырывая пучок травы и швыряя его в сторону.
– Эта Сашиа... бывшая рабыня храма Уурта... что она себе позволяет!