Жертва по призванию
Шрифт:
Звенит звонок, оповещающий о начале пары. Преподаватель еще не пришел, но мне бы хотелось подойти к своим одногруппникам, а не присутствовать при этом разговоре. Да и Вадиму надо еще дойти до своей аудитории. Понятное дело, что ему никто не сделает замечания, но все же…
– Я пойду, - делаю шаг в сторону.
– Ой, мне тоже пора! – всполошилась Ника. – Все, пока-пока, голубки, - машет на прощанье рукой и посылает воздушный поцелуй.
Как только она отходит на пару шагов, Вадим, повернувшись ко мне, говорит:
– Вот видишь, никто и не собирается выцарапывать тебе глаза. Мы разошлись мирно и по обоюдному согласию. У Ники своя жизнь, свои интересы, свои парни… Так что сегодня вечером продолжим заниматься, - подмигивает.
– Английским? – предполагаю.
– Нет, твоим развращением, - делает шаг и целует на глазах у всех одногруппников. И это не просто «чмок», а полноценный поцелуй с языком. Мне кажется, что у меня не только лицо покраснело, а и пятки… Неожиданно, приятно, но… не люблю я, когда напоказ.
Одногруппники сначала замолкают, увидев такое шоу, а потом мальчишки начинают улюлюкать, а девчонки шептаться. Толпа загудела, как пчелиный рой.
Отстраняюсь от Вадима и делаю несколько шагов назад. Непроизвольно облизываю губы, словно только что меня угостили вкуснейшим пирожным. Вадим же, смотрит на меня влюбленными и осоловелыми глазами. Весь его вид, настрой, энергетика показывают, что долго мариновать этого парня у меня не получится, уж слишком он… хочет заполучить меня целиком.
Слышу голос преподавателя, который, еще не дойдя до кабинета, начинает отчитывать моих одногруппников за несдержанность и излишний шум. Разворачиваюсь, разрывая зрительный контакт, и спешу в аудиторию.
Наташа сегодня не пришла, заболела. Не хорошо, конечно, но я немного рада, что не придется оправдываться и рассказывать, как меня угораздило влипнуть в Вадима.
Как-как?! А я и сама не знаю!
А с другой стороны, как на такого не обратить внимание? Все при нем.
До конца учебного дня мысленно заполняла табличку его плюсов и минусов. Как ни крути, он получается у меня просто идеалом. И что бы там не говорила Наташа, может, это и правда, я не спорю, но со мной-то он другой…
И в этом главная ошибка моего подсчета. Ведь как обычно бывает? Девушка начинает думать, что она особенная, исключительная… а по итогу получает вселенское разочарование, когда ее ставят перед фактом, что она обычная. Только делают это так, что все плюсы стираются одним огромным и неоспоримым минус.
Но это будет потом…
Глава 9. Дела семейные.
Все пары просидела, как зачарованная. Никого не видела, и ничего не слышала. Вышла в астрал, так сказать. Хорошо, что преподаватели ничего не спрашивали, а просто начитывали лекции.
Даже шушуканье одногруппниц за моей спиной прошло как-то фоном, не особо волнуя меня.
А о чем я, собственно, все это время размышляла?
– Да так… - отвечаю абстрактному собеседнику, кокетливо поведя плечом и игриво улыбнувшись. – Парень у меня… появился…
И почему я все эти месяцы не догадывалась о его симпатии? Умело скрывал, хитрец!
А я? Куда смотрела я все эти месяцы? Не замечала… Уж очень охотно я вжилась в роль учительницы.
И вот прозвенел звонок, и я спешу покинуть аудиторию в числе первых. Натягиваю шапку на ходу и лечу по коридорам к выходу.
На улице холодно. Ветер, наглец, поддувает под край куртки, заставляя ежиться. Но мне недалеко идти. Вадим написал, что припарковал машину за углом, под аркой, соединяющей два корпуса института. И ждет меня.
Я еще не дошла до угла, но уже слышу разговор на повышенных тонах.
– Да мне плевать! – кричит Вадим.
– А мне нет, - отвечает ему… и я даже знаю, кто. Его отец. Его голос и интонации невозможно спутать.
Услышав его, сразу притормаживаю. Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что слушателей, кроме меня, больше нет. Да и мне как-то неудобно присутствовать при их разборках, но не возвращаться же в институт…
– Это ты довел ее! Ты! – сыпет обвинениями Вадим в сторону отца.
– Не надо лепить из меня монстра, - говорит так, словно топором отсекает, с явной яростью в голосе. – Я ей не наливаю в стакан спиртное и ко рту не подношу. Если твоя мать решила стать алкоголичкой, то это ее личное дело.
– Конечно! Тебе лишь нужна красивая картинка! Благополучная семья и ты… сильный управленец, который рвется во власть. Начальник полиции, который планирует баллотироваться на пост мэра… Что, новому мэру города не по статусу жить с женой-пьяницей и сыном-оболтусом? Подкачали мы… не такие, как надо… проблемные.
– Так не будь оболтусом! – рычит на него мужчина. – Делай как я говорю и…
– И не доставляй хлопот… - перебивает его Вадим. – Я всегда ассоциировался у тебя с проблемами.
– Так ты и есть – ходячая проблема, - парирует отец, словно констатирует факт.
– Ты никогда не обращал на меня внимание, будто я пустое место. С самого детства я для тебя чужой или приемный. А ты, с кем угодно, но не с нами. Думаешь мать не знает о твоих изменах?
– Не говори глупости, - отмахивается от него мужчина.
– Скажи, мать ты не любишь – это понятно и видно даже слепому, а меня-то ты любишь, как сына? – спрашивает Вадим с отчаянием в голосе.
Повисает пауза…
Я прямо чувствую на расстоянии боль Вадима. Мне кажется, что сейчас ее можно не только прочувствовать, но и увидеть. Она нарастает с каждой долей секунды молчания его отца. Время словно замирает, создавая вакуум, пропитанный отчаянием, несбывшимися надеждами и неоправданными ожиданиями.
– Ну ответь же! – хочется крикнуть мне. – Не будь бесчувственной скотиной!
– Чтобы вечером был дома, - вот и весь его ответ.
Звуки шагов по гравию. Хлопает дверца машины. Заурчал мотор.
Перестою топтаться на месте и делаю первый шаг, чтобы наконец-то обозначиться. Из-за угла медленно выползает черный огромный джип. Слежу за его плавным движением, как завороженная. Вот он ровняется со мной. И только сейчас я замечаю, что пассажирское окно за водителем открыто и меня пристально рассматривает отец Вадима. Он, как змей. Взгляд колкий, гипнотизирующий и тяжелый. Цвет глаз светлый, из-за этого они кажутся бездонными и ледяными. Лицо без единой эмоции, словно оно принадлежит мраморной статуе. А самое страшное, что его глаза – это не зеркало души. Они пустые. Души там нет. Его взгляд пригвождает меня, и я не могу ни сделать шага, ни отвести взгляд. Взгляд настолько проницательный, что захватывает полностью, и я чувствую себя пойманной на горячем.