Чтение онлайн

Первое, что бросается в глаза в этом малюсеньком кабинете, — это огромный дядька, который занимает практически весь стол. В помещении невыносимо жарко, а на нём водолазка под горло и пиджак. И как он вообще смог втиснуться в этот пиджак? Когда он перекладывает бумаги с одной стороны стола на другую, ткань на предплечьях заметно натягивается, будто готова вот-вот лопнуть.

– Садись, - указывает на стул, не поднимая на меня глаза, а продолжая сортировать бумаги.

Молча подхожу к стулу и сажусь.

Теперь я могу рассмотреть и его лицо… потное, с блестящими каплями. А еще ощутить «аромат» его тела, который заполнил кабинет. Или это от меня уже так несет?

– Я твой госзащитник, Валентин Юрьевич. Вот, ознакомься, - кладет передо мной бумагу.

– Что это?

– Это ходатайство следователя в суд о продлении срока твоего задержания под стражей до 72 часов.

– Почему? Зачем?

– Послушай… - берет какую-то папку и, бросив на нее беглый взгляд, говорит, - Яна. – Видно, он искал мое дело, чтобы прочитать имя. Хороший у меня адвокат… - Дело сложное, на следователя давят по срокам… убийство резонансное. Поэтому и в твоих интересах тоже, чтобы разобрались… Ты же понимаешь это?

– Но я не убивала!

– Разберутся, - говорит резко, словно ставит точку в наших дебатах.

– Могу я хоть узнать о результатах их работы? Нашли ли они девушек, которые могут подтвердить, что я была с ними?

– Нашли. Они подтвердили.

– Так почему я еще здесь?

– Поверь, - наконец-то он поднимает на меня свои мутные рыбьи глаза, - тебе лучше здесь побыть, чем там… с разъяренными родственниками.

Открываю рот и закрываю. Вот теперь я чувствую себя рыбой. А о них-то я и не подумала. Между нами с Вадимом стоял Игорь, а теперь… что? А Елизавета Владимировна? Она тоже прибежит ко мне, со своим ножиком?

– Понятно, - отвечаю шепотом, опуская глаза.

– Сейчас конвоир отведет тебя к следователю, у него к тебе еще пару вопросов…

– Я все рассказала, - пожимаю плечами.

– Значит повторишь, иди, - взмах руки, и я свободна. Только не на волю.

Поднимаюсь и выхожу. Конвоир подхватывает меня под руку и, не говоря ни слова, снова ведёт по бесконечным серым коридорам. Только теперь — в другое крыло. От звуков его тяжёлых шагов по полу у меня закладывает уши, а моё собственное дыхание кажется слишком громким.

В голове — пустота, словно всё вокруг утратило чёткость и погрузилось в плотный туман. Я пытаюсь собрать обрывки мыслей воедино, но ничего не выходит. Всё это выглядит настолько нереальным, что больше похоже на страшный сон, из которого, к сожалению, я никак не могу проснуться.

И снова кабинет следователя. Мне это место уже знакомо. Я была здесь, когда меня только привезли в участок. Тогда он задавал мне всё те же вопросы, что и в квартире. Наверное, рассчитывал, что я по дороге передумаю, испугаюсь и признаюсь. Но вот к концу подходят вторые сутки, и я снова здесь, напротив него.

– Присаживайся, — кивает он на стул.

Я молча подхожу и сажусь, стараясь подавить накатившую волну усталости и раздражения.

– Ну что, Яна? Как дела? — спрашивает он, откинувшись на спинку своего старого скрипучего кресла.

Мой взгляд явно красноречив: ни о каких «делах» речи быть не может.

– Ну что ты смотришь на меня волком? Думаешь, мне нравится держать тебя тут? Вот отпущу я тебя, а ты в бега… А я уже старый, чтобы гоняться за преступниками.

– Я не преступница, — резко и уверенно отвечаю.

– Да-да… — протягивает он с видом явного скептика. — Расскажи мне знаешь что? Лифт. Вспомни, ты выскочила из квартиры и… лифт. Почему ты побежала по ступенькам.

– Лифт был занят, кто-то вызвал его. И пока я спускалась, он начал подниматься.

– На ваш этаж поднялся?

– Не знаю, - хмурюсь и пожимаю плечами, - Игорь крикнул сверху мое имя, и я кинулась бежать еще быстрее. А потом и Павел кинулся меня догонять. Он окликнул меня уже на улице. Между нами метров сто было…

– Угу… - что-то записывает на листке. – Понятно.

Дверь в кабинет открывается без стука.

– Петрович, - говорит громко и эмоционально забежавший.

– Игнатов, тебя стучать учили?

– Так это… срочно, - протягивает флешку, держа её двумя пальцами.

– Что там у тебя? – следователь вытягивает руку и забирает флешку. Вставляет её в системный блок и долго щёлкает мышкой, открывая файл.

Они сосредоточенно смотрят на экран, не говоря ни слова. Молчание настолько затянулось, что мне кажется, они даже не моргают.

– Откуда? — наконец спрашивает следователь, не отрывая глаз от монитора.

– Чувак один принес. Он ездил в командировку, а видеорегистратор писал… Ему рассказали соседи о случившемся… Глянул, а там вот...

– Иди Павлова, иди… посиди еще, подумай… - вдруг бросает следователь, словно вспомнив про меня. Он явно не хочет, чтобы я услышала эту информацию.

Возвращаюсь в камеру и просто жду, умирая от интереса и скуки. Часы тянутся бесконечно, мысли скачут от надежды к отчаянию.

Через пару часов дверь в мою камеру открывается и заходит женщина… лет сорока-пятидесяти, точнее определить сложно, сражу видно, что употребляющая. И начинаются часы, полные бестолковой болтовни, которая, как оказалось, была её суперспособностью. Такое чувство, что следователь прочитал мои мысли… и теперь не скучно. Теперь мне совсем не скучно – да и думать я не могу, так как у этой женщины рот просто не закрывается ни на минуту. Она рассказала мне всю свою жизнь практически от рождения и перечислила всех своих родственников поименно. А в конце её "марафона" она рассказала, как во время семейной ссоры, ударила любимого мужа сковородкой по голове. И делала она это тоже с любовью, как и всё в её жизни.

– Ведь меня зовут Любаша, – заявила она, словно этим всё объяснялось. – А тебя как зовут?

– Яна.

– Ты такая молоденькая… За что тебя посадили?

– Пока только задержали, - поправляю ее.

– Была б шея, а ярмо найдётся… – говорит многозначительно.

На этих её словах я закрываю глаза и делаю вид, что сплю. Ничего не хочу слышать про ярмо… С меня хватит! Или она специально выводит меня на разговор? Это такая уловка? Поэтому, чтобы не создавать себе новых проблем, просто молчу. А потом и правда засыпаю.

Рано утром дверь в камеру открывается.

– Павлова, на выход!

Сбитая с толку, ещё сонная и разбитая, поднимаюсь и выхожу.

– Куда меня?

– Много вопросов задаёшь, – рявкает конвоир. Может, его тоже разбудили?

Судя по тому, куда меня ведёт конвоир, я понимаю – к следователю. В голове проносятся мысли, одна мрачнее другой. Что он хочет? Новые вопросы? Или новые обвинения?

Дверь в кабинет открывается, разрывая мои догадки. Конвоир, с усталостью в голосе, спрашивает: