Чтение онлайн

Мужественно отсидев все пары, выходим с Наташей в коридор. Здесь многолюдно. Такое чувство, что все аудитории на этаже были заняты.

– Ой, подожди, - Наташа снимает рюкзак, собираясь засунуть туда телефон.

Оборачиваюсь в её сторону. И в этот момент меня кто-то довольно ощутимо задевает плечом. От столкновения я делаю несколько шагов назад, чтобы не упасть. Поворачиваю разгневанное лицо в сторону обидчика, уже готовясь высказать всё, что думаю, и моментально осекаюсь. Передо мной — Вадим, со своими друзьями.

Они не обращают на меня внимания, смеются и разговаривают, идя толпой по коридору. Но только не Вадим. Он смотрит прямо мне в лицо, пристально и уверенно, не разрывая зрительного контакта. Этот взгляд словно приковывает меня, лишая возможности отвести глаза или сделать шаг назад.

Он продолжает идти, и кажется, весь коридор словно расступается перед ним. Я стою неподвижно, чувствуя странную смесь эмоций — неожиданность, растерянность и, как всегда, тревожность. Всё вокруг словно замедляется, пока другие студенты не заполняют пространство между нами, скрывая его фигуру из вида.

Я остаюсь стоять, не двигаясь и уже не понимая, что только что произошло.

– Ты чего застыла? — трогает меня за плечо Наташа. — Привидение увидела?

– Хуже, — отвечаю, с пересохшими губами и комом в горле.

Резкий прилив тошноты поднимается изнутри. Расталкивая всех, бегу в сторону туалета. Ещё несколько секунд — и я оказываюсь в кабинке, даже не успев закрыть дверь, меня выворачивает. Липкий пот мгновенно покрывает всё тело, в ушах начинает звенеть, сердце будто сжимается с каждым вдохом, а руки холодные и дрожат.

Собрав последние силы, выхожу из кабинки и направляюсь к умывальнику. Бледное лицо и растерянный взгляд смотрят на меня из зеркала. Следом, как тень, идет Наташа.

– Что случилось? — спрашивает она, уже не скрывая испуга.

– Вадим вернулся, - отвечаю осипшим голосом. Наташа неподвижно смотрит на меня, словно пытаясь осознать услышанное.

– Вот, черт… Может он так, на время? К друзьям?

– Его из города выставил Игорь. А сейчас… что ему мешает вернуться?
– Вспоминаю его взгляд в коридоре: пристальный, многообещающий.

– И что ты теперь собираешься делать? — тихо спрашивает Наташа.

– Не знаю… но уверена, что спокойно он жить мне не даст.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь немного успокоить дрожь в голосе и привести свой организм в чувства. Но легче не становится. Подставляю руки под ледяную струю… а потом прикладываю их ко лбу.

– Ты такая бледная… и похудела за этот месяц. Плохо себя чувствуешь?

Вместо ответа, набираю воду в ладони и полощу рот.

– Ты случайно не это… не беременная?

Замираю. Руки от холодной ходы немеют… но это не так страшно, как самой себе признаться в своем положении. Да, у меня задержка, и приличная. Но я до последнего отгоняла от себя эту мысль. Думала постоянный стресс, гормоны… Я не хочу верить, что это может произойти со мной…

– Я не знаю... — себе соврать не могу, поэтому вру Наташе.

Но врунишка из меня еще та…

Наташа шокировано прикрывает рот рукой, словно пытается задержать поток последующих вопросов? Или уже все понимает, и шокирована.

Всеми силами избегаю её взгляда, словно боюсь, что Наташа прочтёт всё по моим глазам. Закрываю воду, вытираю руки о бумажное полотенце... опускаю глаза в пол и медленно направляюсь к выходу.

– Он от Вадима? – спрашивает шепотом.

– Нет. У меня ничего не было с ним, - морщусь, отвечая. Надеюсь, что от его неумелых ласк ребенок не появится… А вот от Игоря… очень даже возможно.

Он всегда был аккуратным, предохранялся. Мне даже казалось, что перестраховывался. Никаких засосов, никакой грубости, использованные презервативы чуть ли не в кислоте растворял… словно боялся, что побегу делать освидетельствования, которое потом использую в суде. Мент до мозга костей. Хотя, у него могли быть и другие мотивы. Уже не спрошу, а он не скажет.

– Значит от его отца? И что ты будешь делать?

– Может и нет никого, и делать ничего не придется, - отвечаю резко. И выхожу.

Хоть я и не показываю свои настоящие чувства, но мне реально страшно. Внутри бомбит. А что, если да? Что делать?

С такими мыслями я дохожу до кровати в общаге, падаю, не раздеваясь, и долго смотрю в потолок, будто там написано решение.

За окном темнеет, а мне лень даже пошевелиться.

Стук в дверь. Медленно поднимаюсь и подхожу к ней, но открывать не спешу.

– Кто?

– Яна, открой, — требовательный голос Вадима.

– Что ты от меня хочешь? – одним только своим присутствием, он уже вывел меня на эмоции. Злюсь на него. Зачем он пришел! Напомнить, как сильно я ненавижу их семейство?!

– Поговорить.

– Не о чем, уходи! Я не хочу тебя видеть. И не подходи ко мне, никогда, слышишь!

– Послушай… - прямо чувствую по тону, что собирается приводить какие-то доводы, а может, даже оправдываться.

– Нет! – пресекаю эту попытку. – Я не открою. И разговаривать с тобой я не буду.

Резкий удар по двери. Психанул. Это его проблемы… Мне еще придется решать проблему, созданную его «отцом».

Теперь я точно могу сказать, когда «это» произошло. Игорь будто чувствовал, что произойдет, и прощался… Он был такой… нежный, прямо чувствовалась его любовь… Для меня, всегда сдержанной и будто скованной внутри себя, это было чем-то новым. В тот момент я позволила себе раствориться в этой нежности и, впервые ответила взаимностью.

Рано утром иду в женскую консультацию. Занимаю очередь и попутно слушаю истории из жизни. Они разные… у кого-то ребенок выстраданный и долгожданный, а у кого-то очередная нежелательная беременность, а кто-то и вовсе никогда не познает радость материнства… Жизнь несправедлива…

Взяв все анализы, врач сказала явиться через два дня.

И вот я иду снова… как на казнь.

– Добрый день, можно? – заглядываю в кабинет врача.

– Заходи, - бросает мне, продолжая писать что-то в карточке пациентки, которая была до меня.

Прохожу. Присаживаюсь на кушетку и жду.

– Фамилия? – спрашивает, роясь в стопке карточек на столе.

– Павлова.

Карточка находится быстро. Она открывает её и начинает перелистывать анализы, прикрепленные внутри. На её лице — ни единой эмоции. Полное равнодушие, будто это не живой человек перед ней, а очередная статистическая запись. Совершенно безучастная дамочка, чья холодность, вероятно, вызвана многолетним опытом работы.