Чтение онлайн

Афина Сейнт.

Она дочь одного из этих байкеров, вернее, была таковой. Я немного покопался в её прошлом после той роковой ночи, когда она нажила себе врага в моём лице, и выяснил, кто был её отец. Стукач, тот, кто выдал показания обвинения, и кто за это поплатился. Я не уверен, почему мой отец решил приютить её и её мать, а не позволить клубу «Сыны дьявола» делать то, что они хотели. Я также не уверен, почему он решил не только сделать это, но и бесплатно устроить Афину в Блэкмур.

Что-то в ней пробудило во мне интерес с той секунды, как я увидел её на этих ступеньках. Она была совсем не похожа на девушек, к которым я привык, девушек с липким блеском на губах и высокими голосами, с которыми было слишком легко общаться. Меня тошнило от них, тошнило от того, как они переворачивались на спину, даже не спрашивая меня об этом, тошнило от их небрежных минетов и от того, что каждая дырочка в их телах была в моем распоряжении. Моя, Дина и Джексона.

Через некоторое время секс перестаёт быть забавным, когда он просто даётся тебе в руки. Когда это не требует особых усилий. Всё, что мне нужно было сделать, это взглянуть лишь раз на Афину Сейнт, чтобы понять, что мне придётся приложить некоторые усилия, и что она будет сопротивляться. И это мгновенно сделало меня твёрже, чем я был за последние месяцы.

Поначалу, когда я впервые увидел её, я подумал, что она дочь из какой-нибудь богатой семьи, белая ворона, та, кому нравится притворяться резкой и непокорной. Я и подумать не мог, что она на самом деле такая девушка, отброс низкого происхождения, дочь байкера и нашей новой домработницы.

Но в каком-то смысле, от этого стало ещё лучше. У меня была идея заставить дочь какого-нибудь богатого ублюдка прогнуться под меня, но осознание того, что Афина никто, по-настоящему возбудило меня. Она была создана для меня, чтобы преклонять колени и услуживать мне так, как мне заблагорассудится. В конце концов, мой отец привёл её и её мать в наш дом. Что может быть лучше, чем то, что у меня есть девушка, которая выполняет все мои требования по моей прихоти, и делает это не потому, что хочет сохранить свой статус, а потому, что у неё нет другого выбора?

Вся эта фантазия разбилась вдребезги, когда она не только дала отпор, но и наблевала на меня и моих друзей. Она чуть не выставила меня на посмешище. Единственное, что я мог тогда сделать, – это пристыдить её до тех пор, пока она не стала изгоем в школе, отверженной, смех и оскорбления преследовали её до самого выпуска. Маленькая грязная шлюшка, которая напилась на вечеринке и наблевала на меня, Кейда Сент-Винсента. Это действительно была история, которая никогда не умрёт.

Но, к сожалению, это означало, что я не смог её трахнуть. После того, как я вывалял её в грязи, это выглядело бы слишком плохо, если бы я действительно засунул в неё свой член.

На этом всё должно было закончиться. Мне следовало умыть руки и перейти к следующей цели, к следующему завоеванию. Но, похоже, я не мог выбросить её из головы. Каждый раз, когда после этого я трахал какую-нибудь жеманную болельщицу или какую-нибудь прихлебалку после игры, всё, что я видел, – это тёмно-синие глаза Афины, вызывающе смотревшие на меня, когда я прижимал её к шкафчику, и утверждающую, что она не хотела меня.

Что за грёбаная шутка.

Все хотят меня. Я, блядь, Кейд Сент-Винсент. И большинство из них хотят нас троих – меня, Дина Блэкмура и Джексона Кинга. Правителей школы Блэкмур на все четыре гребаных года. И завтра, когда мы отправимся в Блэкмурский университет, ничего не изменится, и мы будем притворяться, что нам наплевать на наши оценки, ещё четыре года, пока не пройдём ещё один этап, а затем займём свои соответствующие места в семейном бизнесе.

Но самое интересное ещё впереди.

Я ёрзаю на своём сиденье, когда машина останавливается, думая о другой части всего этого, о девушке, которая будет буквально зависеть от нашей прихоти в течение четырёх лет. Никто не знает, кто она, но от одной мысли об этом, о том, что выбранная нам девушка будет в нашем полном распоряжении, пока мы будем играть в эту игру, мой член дёргается.

Боже, как же чертовски хорошо быть мной.

Я, конечно, выиграю. Ни за что на свете я не позволю Блэкмурам вернуть контроль над городом или, Боже упаси, Кингам. Мой отец может в буквальном смысле убить меня. Он вернул поместье и город нашей семье, когда учился в университете, и я должен позаботиться о том, чтобы так оно и оставалось.

Августовская жара обжигает мне спину, когда мы идём к складу, шагая в ногу с моим отцом. Двое байкеров охраняют дверь с пистолетами в руках, и я слышу крики изнутри. Кто бы там ни был, они хорошенько его отделали. Или скорее их.

Когда мы заходим внутрь, внутри металлического здания становится почти удушающе жарко. Там трое мужчин, привязанных к стульям, все они залиты кровью. Они сильно вспотели, их рубашки прилипли к телу, и я вижу, что, какой бы информацией они ни располагали, что бы они ни делали, они уже всё выложили и заплатили почти сполна. Они все сгорбились, на них следы дюжины ранений и гораздо более серьёзных повреждений.

Здоровенный мужчина перед ними, одетый в кожаную куртку, украшенную нашивкой «Сыны дьявола» на спине и надписью «Блэкмур» под ней, поворачивается к нам лицом, его густая борода потемнела от пота, а длинные волосы прилипли к затылку.

— Они почти закончили, босс, — говорит он, глядя на моего отца. — Мы получили всё, что могли.

— Мы знаем, кто нам помешал с поставкой? — Мой отец холодно смотрит на троих мужчин, его лицо бесстрастно. Ни в его поведении, ни в выражении лица нет ничего, что указывало бы на то, что он хоть в малейшей степени встревожен состоянием троих мужчин, которые тихо хнычут в окружении ещё двух байкеров.

— Вот этот, мистер Сент-Винсент. — Мужчина, стоящий позади человека в центре, кивает. Он выше остальных, у него темно-русые волосы и прищуренные голубые глаза. — Он украл наркотики. Он планировал продавать их на стороне, чтобы немного подзаработать. Как будто вы платите ему недостаточно. — Он сильно бьёт мужчину по затылку, и тот наклоняется вперёд, изо рта у него на пол капает кровь.

Я чувствую лёгкую дрожь в животе, но не обращаю на это внимания. Это наименьшее из того, что я увижу, будучи мужчиной в семье Сент-Винсентов. Взглянув на Дина и Джексона, стоящих рядом со мной, я вижу, что Дин так же невозмутим, как и мой отец, его лицо абсолютно бесстрастно, а льдисто-голубые глаза тверды, как драгоценные камни. Джексон, напротив, выглядит слегка позеленевшей. На него явно производит впечатление зрелище, открывшееся перед нами, и я стискиваю зубы.

— Возьми себя в руки, — шиплю я ему, и Джексон бросает на меня встревоженный взгляд.

— Это... — начинает он, но мой отец начинает говорить, заглушая его, прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё, что, вероятно, к лучшему.

— Только тот, что посередине? — Голос моего отца звучит почти разочарованно.

Двое других связанных мужчин пользуются этой возможностью, чтобы начать умолять, почти лишёнными зубов ртами, произнося слова невнятно.

— Пожалуйста, мистер Сент-Винсент, мы не... мы не знали, мы просто помогали разгружать груз, мы не имели к этому никакого отношения! Пожалуйста, мы сказали остальным, мы не знали, мы не...

— Заткни их, — рычит мой отец, и двое байкеров, стоящих по бокам от трёх стульев, наносят сильные удары, один в челюсть, другой в живот, заставляя мужчин всхлипывать и давиться.

Джексон выглядит так, будто его тоже вот-вот стошнит.

— Если они не...

И снова его перебивают.

— Отдай им оружие, — холодно говорит мой отец.

Мои подозрения подтвердились, когда здоровенный байкер вручил каждому из нас по пистолету, его лицо было таким же бесстрастным, как и у всех остальных присутствующих. Это его люди, но он замучил их почти до смерти. Я не могу не задаться вопросом, что он при этом чувствует, пылает ли он гневом под этим тщательно нейтральным выражением лица, желает ли он смерти моему отцу. Особенно если двое других говорят правду о том, что не имеют к этому никакого отношения.