Чтение онлайн

— Дядя Чен, я не знаю, когда ты это услышишь, но... все пошло не по плану. Синдикат напал перед свадьбой. Саймон сбежал, а я нет. — Эту часть сказать сложнее, и на мгновение у меня перехватывает горло. — Павел Федоров — один из лидеров российского синдиката Белова — заставил меня выйти за него замуж. Он увозит нас с Кином обратно в Москву. Я не знаю, что это значит. — Я вытираю слезу из уголка глаза, прежде чем она успевает упасть. — Я свяжусь с тобой, как только смогу, если смогу. Я не сдаюсь, и, пожалуйста, не сдавайся и ты. Мне по-прежнему нужна твоя помощь. Это будет нелегко, но если найдется способ получить деньги из траста, может быть, я смогу сбежать. Но... пожалуйста, не волнуйся. Я найду выход из этой ситуации.

Я вешаю трубку и прижимаюсь спиной к стене, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Теплые слезы скатываются по моим щекам, и я даю себе несколько минут, чтобы дать волю эмоциям, потому что, честно говоря, сколько еще может выдержать девушка?

Когда я, наконец, прихожу в себя, я вытираю слезы и брызгаю холодной водой на лицо. Я должна оставаться сильной ради Кина.

Я в последний раз смотрю на телефон, затем заворачиваю его в полотенце и с силой разбиваю об край раковины, пока экран не разбивается, а устройство не перестает работать. Для верности я топчу его, заглушая шум под слоями махровой ткани, уничтожая все следы моего последнего телефонного звонка.

Выйдя из ванной, я приседаю перед Кином. Он сидит на краю кровати, качая ногами и разговаривая со своим плюшевым динозавром. Я кладу руку на его руку и жду, пока его большие глаза обратятся ко мне.

— Я не вышла замуж за Саймона сегодня. Я вышла замуж за другого. Его зовут Павел. Он... мой старый друг.

Кин не моргнул. Он просто кивнул мне.

— Мы поедем с ним в его страну и поживем там некоторое время. — Я говорю это так, как будто это хорошо, как будто мы отправляемся в приключение, но это определенно не то, чего я хотела.

Кин наклоняет голову.

— Он хороший?

Хороший — последнее слово, которое я бы использовала для описания Павла, но я надеюсь, что он хотя бы приличный человек. А что, если он увидит в Кине угрозу? А что, если у него есть жестокая черта? Все возможно, и это меня очень пугает.

— Конечно, он хороший, — я улыбаюсь через силу.

Он, кажется, принимает это и медленно кивает.

— А Мэй может поехать с нами?

Мэй стоит у шкафа, складывая одеяло, которое она использовала для постройки крепости. Наши взгляды встречаются, и я слегка качаю головой. Я не хочу втягивать ее в это.

— Нет, дорогой. Мэй живет в Гонконге, а мы едем в город под названием Москва. Это очень далеко. Но я уверена, что однажды она сможет нас навестить.

— Хорошо, мама.

Быстро попрощавшись с Мэй и дав ей инструкции уехать со священником, я поднимаю сумку одной рукой, беру Кина за руку другой и открываю дверь, где меня ждет Павел.

Он прислонился к стене, оттолкнувшись одной ногой, прижал телефон к уху и говорит по-русски — его слова тихие, но интенсивные. Увидев меня, он поднимает глаза и на мгновение оглядывает меня с ног до головы, оценивая все — мою одежду, напряжение на лице, руку, которую я держу.

Затем они переходят к Кину.

Он сразу ничего не говорит, но его тело выпрямляется, а взгляд смягчается.

Я изучаю Павла, сердце мое сильно бьется, ожидая, что он что-то поймет. Но никакого озарения не происходит. Только проблеск любопытства.

Павел бормочет последнее слово в телефон и сует его в карман.

— Ты готова?

Я киваю, но его глаза остаются прикованными к Кину.

— Ты не собираешься познакомить меня со своим сыном?

Я приседаю рядом с Кином.

— Это Павел, — говорю я мягко. — Человек, за которого я сегодня вышла замуж.

Кин смотрит на него с любопытством, широко раскрыв глаза.

— Вау. Ты огромный.

Павел слегка поджимает губы.

— Мне так говорили.

— Я тоже буду таким. Потому что мой папа был сильным. Так мама сказала.

Мое сердце замирает, когда Павел бросает на меня взгляд. Я задерживаю дыхание, гадая, понимает ли он, что сказал Кин, но если и понимает, то не показывает этого.

Он кивает Кину.

— Я не сомневаюсь, что ты будешь. Я вижу это по твоему лицу.

Что-то в моей груди ослабевает, когда Кин улыбается ему в ответ.

— Мы сейчас пойдем к тебе домой?

— Да, — отвечает Павел. — Ты готов идти?

Кин морщит нос.

— А как же все мои вещи дома? Мы можем их забрать?

— У меня есть идея получше, — предлагает Павел. — Как насчет того, чтобы твоя мама, когда ты устроишься, отвезла тебя в магазин и купила тебе все новые вещи?

— А я могу купить еще одного динозавра? — спрашивает Кин, поднимая в руке потрепанную игрушку.

— Если твоя мама разрешит, — говорит он, глядя на меня с большей теплотой в глазах, чем я видела с тех пор, как мы были вместе в Лондоне.

Я с трудом сглатываю и смотрю прямо перед собой, чтобы мое выражение лица ничего не выдало. Кин впервые встречается со своим отцом, и он об этом не знает. Ни один из них не знает.

— Посмотрим, дорогой. Мы еще все решаем.

Кин кивает и подходит ко мне поближе, снова поглядывая на Павла, как будто все еще пытается его оценить. Для моего маленького мальчика он, наверное, выглядит гигантом.

— Мне нужен твой телефон, — говорит мне Павел, протягивая руку.

Я достаю из сумочки разбитый телефон и передаю ему. Он берет его без выражения и сует в карман.

Без единого слова он снимает сумку с моего плеча и начинает идти.

Я крепче сжимаю маленькую руку Кина и иду за ним по коридору к вертолету, который ждет, чтобы отвезти нас в то будущее, которое запланировал Павел.

Павел

В салоне самолета тусклое освещение, тихий гул заполняет пространство. Роман наливает нам обоим выпить; после последних двенадцати часов нам это нужно. С момента посадки он почти не разговаривал, только смотрел на меня, подняв брови в молчаливом вопросе.

Хоуп свернулась калачиком и спит на кремовом диване в задней части салона, прижав к себе сына. Видя ее такой, мягкой и материнской, со всеми ее защитными чертами, сглаженными сном, у меня сжимается сердце.

В тот момент, когда я узнал, что у нее есть ребенок, все в этой ситуации стало гораздо сложнее. Теперь речь идет не только о защите Хоуп, но и о защите совершенно невинного человека, который был втянут в эту войну не по своей вине.

Через проход Роман протягивает мне стакан и опускается на свое место.