Чтение онлайн

— Итак. Женился, да? Мне обижаться, что меня не пригласили?

Я неопределенно хмыкаю, приветствуя знакомое жжение водки, скользящей по горлу. Это кажется уместным в день, когда я взорвал свою тщательно упорядоченную жизнь.

— Нет, это было скорее... спонтанно.

Роман фыркает.

— И что теперь? Она будет жить с тобой в комплексе?

— Так обычно и бывает в браке.

— Когда он добровольный, конечно. — Он поправляет позу. — Полагаю, она не была совсем добровольной невестой. А теперь ты привозишь ее и ребенка, чтобы они жили с нами всеми. Ты понимаешь, в какую опасность ты всех ставишь?

Комплекс — это не только мой дом; это место, где мы все живем, где спит его беременная жена, где бегают трое детей Максима. Хоуп — неизвестная переменная, дочь нашего врага, у которой есть все основания нас ненавидеть.

Возможно, я не учел всех последствий, когда надел ей на палец кольцо. То самое кольцо, которое, как я заметил, она сорвала. Я планирую исправить это в ближайшее время.

— Я прослежу, чтобы она оставалась на моей территории, и буду пристально за ней следить, — клянусь я, встречая его взгляд. — Но в обмен я хочу, чтобы ты пообещал оставить ее в покое. Никаких допросов.

Роман сжимает губы, но он знает, как обстоят дела. Кодекс братвы делает жен и детей неприкосновенными. Даже если они дочери врага.

Роман смеется, и его резкий, безрадостный смех действует мне на нервы.

— Почему ты так уверен, что она не представляет для нас угрозы?

— Инстинкт. Она боится Саймона. Я видел это у алтаря, когда она стояла напротив него. Такой страх невозможно сымитировать. — Страх, который я не видел, когда заставил ее встать перед священником. Тогда она без труда продемонстрировала свою страсть. Этого было достаточно, чтобы я понял все, что мне нужно. — Саймон был готов вышибить ей мозги, потому что она не хотела сбежать с ним. Он собирался заставить ее бросить своего ребенка. Не совсем любовные отношения.

Роман пожимает плечами.

— Это ничего не доказывает. Она могла что-то знать, могла быть вовлечена в его планы. Ты не знаешь, кому она верна, но точно не тебе и не нам.

— Может быть, но я докажу тебе и Максиму, что она не верна и Саймону.

Максим и Кира будут в пути еще неделю. У меня будет время найти доказательства, что она не причастна к воссозданию Черной компании и похищению Софии.

Роман молчит, глядя в окно самолета на темноту. Я знаю, что ставлю его в неприятное положение, прося довериться мне, основываясь только на интуиции. Но я все исправлю.

Он медленно отпивает глоток из стакана в руке.

— Есть ли вероятность, что ребенок твой?

Я поворачиваю шею из стороны в сторону. Это вопрос, о котором я стараюсь не думать. Ему четыре года, значит, он был зачат примерно в то время, когда мы спали вместе.

— Мы были осторожны.

Он насмешливо фыркает.

— Множество детей рождается, несмотря на «мы были осторожны».

— Хоуп говорит, что Кин не мой, да и не Саймона тоже. Он даже не похож на меня. Я делаю еще один глоток, позволяя жжению отвлечь меня от неприятной возможности, что он может быть не моим.

Тем не менее, Кин похож на свою мать. Те же прямые черные волосы, те же высокие скулы и нежный рот. За исключением глаз — чистых и ярко-голубых, почти электрических.

— Но он примерно того же возраста, — настаивает Роман, и на его лице написано сомнение. Это чертовски раздражает меня.

— Забудь об этом, — резко говорю я. — Кто бы ни был его биологический отец, сейчас его нет в нашей жизни.

Мысль о том, что какой-то безликий незнакомец прикоснулся к Хоуп, сделал ее беременной, а потом исчез, заставляет меня сжимать кулаки. Мне не должно быть дело до того, кто был после меня, но мне не все равно. Вероятно, потому что для меня не было никого другого после нее.

Роман крутит свой бокал, лед звенит о хрусталь.

— Если ты так говоришь. Но это не меняет того факта, что ты женился на ней, а значит, ребенок — твоя ответственность.

Я тяжело выдыхаю и провожу рукой по лицу.

— У него есть мать. Я ему не нужен.

Максим изменился к лучшему, став отцом. Но это не значит, что так будет со всеми. И уж точно не со мной.

Я провалился как брат. Почему я должен быть лучше как отец?

— Слушай, я знаю, ты думаешь, что я поступаю опрометчиво...

— Опрометчиво? Нет, скорее совершенно безумно. — Роман указывает на меня обвиняющим пальцем. — Ты слеп, когда дело касается ее. Мой единственный совет — запирать дверь на ночь. Она однажды ударила тебя ножом, и я чувствую, что она сделает это снова, если представится возможность.

Я безрадостно смеюсь.

— Слепота киски — это не реальность.

— Пожалуйста. Ты не решаешь, что есть на обед, не взвесив все за и против. Каждое твое движение рассчитано. Риск против вознаграждения. Ты всегда был таким. До нее. — Он кивает в сторону Хоуп.

Я делаю последний глоток прозрачной жидкости, надеясь, что она успокоит шум в моей голове. Привести Хоуп домой. Сделать ее своей женой. Взять на себя ответственность за ее сына. Ничего из этого не было в моих планах, когда я проснулся вчера.

Но глядя на нее сейчас — на мягкое поднимание и опускание ее груди, на ее ресницы, трепещущие во сне, — я не могу заставить себя пожалеть об этом.

Хоуп

Мы ехали почти в полной тишине около часа, когда Павел свернул на уединенную боковую дорогу. На моем безымянном пальце не было ленточки, которую он завязал там во время нашей шуточной свадьбы. Я сорвала ее при первой же возможности. Это было небольшое восстание, которое омрачило его глаза, но не вызвало никаких комментариев.

Полет был напряженным. Когда Роман Васильев, партнер Павла по синдикату, сел в самолет и увидел нас, его удивление было очевидным, особенно когда он посмотрел на «кольцо», а затем на Кина.

Большую часть полета эти двое мужчин провели в жарких спорах в передней части салона. Они говорили исключительно по-русски, поэтому я не понимала ни слова, но это определенно не была дружеская беседа.

Я благодарна, что в какой-то момент усталость наконец взяла верх над моим беспокойством, позволив мне отвлечься от них и выспаться, что было мне очень нужно.

В зеркало заднего вида я поглядываю на Кина. Он снова заснул, измученный таким долгим путешествием. Его ресницы трепещут на щеках, когда Павел поворачивает на длинную подъездную дорогу, которая заканчивается у проходной. Он опускает окно и обменивается несколькими словами с охранниками. Их взгляд переходит с него на меня, а затем на Кина на заднем сиденье.

Если они удивлены тем, что Павел везет с собой женщину и ребенка, то не показывают этого.

Перед нами открываются богато украшенные ворота, и Павел проезжает вперед. Смотрю в окно, пораженная красотой всего, что вижу. Я ожидала увидеть серые стены и железные заборы, что-то строгое и официальное, но это место похоже на нечто среднее между курортом и загородным клубом.