Чтение онлайн

В воспоминаньях, дневниках, где иней

Годов осеребрил чернильный прах

И где страницы желтые пустыней

Пахнут, где в вереске просохших строк

Гнездится Время. И студеный ток

Несет форель величиной с теленка.

Ах, на муравчатом на бережке

С лукошком босоногая девчонка -

Рыба в струе и ягодка в леске.

А птицы-то! Гористая сторонка.

В ней села дремлют на большой реке.

Поуживают рыбаки, не тужат,

Попы в баских церквах вечерни служат.

Жгут угли углежоги. На пожог

Везут руду крестьяне при заводе.

Кто в сундуках таит какой лишок,

А кто с утра не сыт, живет в заботе.

Кто просит, опершись на посошок,

И девочка до вечера в работе -

Ей чистить, мыть, косить, пасти, качать

И на тычки улыбкой отвечать.

Она удивительна, моя тетя.

Кротость и воля сочетались в ней

С быстрым умом. Она -- хоть в устном счете,

Хоть в грамоте -- поповен всех сильней.

И вот заезжий человек: Пойдете

Ли в семинарию?
– - Нет, нет: нужней

Семье кормилица...
– - Но вы, быть может,

Живую душу губите... Поможет

Земство -- стипендией... И вот она

Становится учителем. И едет

Служить в село Клевакино. Война

И голод. Марксом и Черновым бредит.

И революцией. Потом, жена

Чекиста, борется с разрухой и дет

Сады организует, сыпняком

Болеет, но жива -- худым пайком,

Идеями и будущим. К монголам

Направлена. По долам, по горам

И по монастырям, и мелким селам

Учат детей, расстреливают лам,

Сеют террор и знания. Уколом

Лечат люэтиков, а также драм

Политпросветкружки организуют,

Скрывая, что по родине тоскуют.

Индустриализацья, коллекти

Визацья, конституцья, революцья -

Вас выносить и воплотить! Снести

На раменах, чтобы была не куцья!

И, как огонь в ладонях, вас спасти,

Когда вокруг со скрежетом мятутся

Все силы мрака, сохранить очаг,

Держа революцьонный крепкий шаг!

Но как не вечно рушишь или строишь -

А делу и потехе время есть -

И вечным криком нервы лишь расстроишь,

Когда-нибудь стоящий должен сесть,

А коли сел, стал думать -- не герой уж -

Так революцья длится не Бог весть,

И то, что было трепетным и кровным,

Становится уставным и чиновным.

И революцья ревностно блюдет

Канон от нечиновных революций...

А Тетушка туда и не идет!

Ей дела нет до виз, благополлюций.

Она остаток жизни проведет

В благословенном поиске созвучий -

Чтобы прейти. Не так, как воск в свече, -

Но как вода в прозрачнейшем ключе.

БЕДНАЯ ТВАРЬ

Кто выдумал тебя? Кто источил?

Кто дал такую силу бедной твари?

Звучать томительнее страдивари

Кто твой хребет и ноги научил?
–

Сказав так, из объятий исключил

Ее он и подумал: снова в паре!
–

И вякнула она: А ты в ударе!

Смешно ты это, право, умочил!
–

– - Да я тебя не кину!
– - Уж не кинешь,

Покудова еще тебе дышу,

А коли кинешь, то куда и двинешь?

Я камышинку в позвонках ношу:

Ко мне уж языком, гортанью хлынешь, -

Исторгнешь душу -- или песню вынешь!
–

Исторгнешь душу ей и песню вынешь

Бывало -- вот ведь что. Ведь какова?

Хотя -- ведь это что? Слова... слова...

В словах не тот эффект, а вот как вдвинешь!

Опять в глазах у ней простор и синь -

ишь!
–

И в волосах засохшая трава,

В душе стоят озера, дерева, -

Короче говоря, не баба -- Синеж.

– - Давай-ка поспиваем, ревунок!
–

Поет -- и голосок сбивает с ног:

В нем скрежеток, как если примус чинишь.

Зато гортань Жидкова -- что алмаз,

А Стешеньки -- сребро среди желяз, -

Так ей и обречен, куда ни кинешь.

Тому и обречен, куда ни кинешь,

Что, с ней скитаясь, века не избыть, -

Петь песни по дворам, тому и быть,

И сдохнуть с милой, с ней -- единый финиш.

Поди на родине, не на чужбине ж

Падешь. А ей равно -- запеть, завыть,

Цивилизованность в себе забыть,

Сермяжность бабью воскресить, все нынеш.

– - Ножи точить!
– - мы тоже из точил,

Хотя не правим ни ножа, ни бритвы.

Берем не деньги -- слезы да коритвы,

И нам от кровельных жестяных крыл

Летит порой: Ах мать вашу едрит, вы!

И кто тебя лечил -- не долечил!

– - А кто тебя лечил -- не долечил!?
–

И говорит с тоской: Пойдем, не надо!

Ин наша муза этим не отрада,

Заквакали, как жабы из бучил.

А мне и жалко этих дурачил!
–

– - Жалей!
– - я возражал.
– - Какого ляда

Жалеть необразованное стадо...
–

– - Им Господи сердца не умягчил, -

Она мне, -- вот и сердются напрасно.

Антоша, помни! Помни ежечасно,

Что нам Всесвятый дивный дар вручил,

Затем чтобы и в непогодь, как в ведро,

Мы наши голоса струили бодро...
–

Тут в небесах вдруг некто заскворчил.

И только этот самый заскворчил, -

Она умолкла, вняв ему всем телом,

И голосом прелестным, оголтелым,

Вплела сребряшку в медь его скворчил.

Он аж от удивленья опочил,

Но тут же выдал трель красно и делом -

И вот их голоса взнеслись к пределам

Неясных, хоть немеркнущих свечил.

Короче говоря, вот те и блин -- ешь!

И рот разинув, как -- не зная сам,

Я отлил пулю вышним небесам

Такую, что и варежку разинешь,

Поскольку, видимо, я сам -- сусам.