Чтение онлайн

Выше бурханов вешают на унины изображение какого-нибудь праведника или религиозной легенды на шелковой материи, весьма отчетливой работы, раскрашенное и раззолоченное хорошею кистью, хотя, конечно, в монгольском вкусе. Изображения эти вешаются, как учебные у нас географические карты.

Собрание всех этих религиозных предметов, вместе взятое, называется большой-баран и составляет в кибитке самое священное для каждого калмыка место.

Вся правая сторона от входа в кибитку посвящается домашнему хозяйству. Однако ж и здесь, вблизи постели, вешается на унины небольшое изображение бурхана, что, в параллель большому, называется малый-баран. Под ним ставят иногда маленькую узенькую кровать (урундук), предназначенную для детей (впрочем, более для виду), и щегольски убирают ее.

Затем ставят несколько сундуков, один сверху другого и по два в ряд, и завешивают персидским ковром. Далее ставится юкюк — ящик или сундук с лучшею посудою. В настоящее время, однако ж, юкюк заменяется очень часто нашим дорожным чайным погребцом. Наконец, около самых дверей вы увидите бурдюки с кумысом, арьяном, бортого с арке, а может, и что-нибудь съестное.

Вся земля в кибитке устлана войлоками и коврами. Глаза, перебегая с одного предмета на другой, с понятным любопытством останавливаются на каждой вещи; все здесь ново, каждый предмет как нельзя лучше приспособлен к условиям кочевого быта. Но, вспомнив печальную осень и мертвую зиму с ее длинными ночами, воображению невольно и живо представятся и проливные дожди, и снежные метели, и порывистые степные ветры, и трескучие морозы. Тогда неизбежно спрашиваешь самого себя, неужели можно жить круглый год в калмыцкой кибитке? Да, калмыки из рода в род, более 20 веков, живут в кибитках, а быть может, им суждено жить в них до тех пор, пока их племя, прежде более многочисленное, совсем не исчезнет с лица земли…

Посмотрим на житье-бытье зажиточного калмыка зимою.

С наступлением зимы, а часто еще осенью, описанное убранство в кибитке исчезает. Большие и малые «бараны», пологи, ковры и лишние войлоки убираются. Кибитка прикрепляется на зиму известным нам уже способом. Решетка обвешивается внутри особыми покрывалами из войлока, а с наружной стороны (между решеткой и «ышге») охватывается ковриком из камыша (шии) или из куги (зексын), кругом кибитки выкапывается неглубокая канава для стока воды, а в довершение удобства зимою делается еще завалинка из снега. Затем посередине кибитки становят таган и под ним раскладывают огонь. Семья укутывается в теплые шубы — и жизнь идет своим чередом…

Можно бы сказать, что зима уравнивает удобства жизни всех вообще кочевников, и богатых и бедных, если бы и в этом случае количество шуб и топлива не делало большой разницы между ними. У первого есть и лишние шубы, и кизяк на очаге ярче горит, а пища обильнее и разнообразнее, между тем как последний, в единственной старой шубенке, при малом огне, часто с тощим желудком, дрожа от холода, унылый и голодный, проводит дни за днями и ждет не дождется «цаган-сара» — первого весеннего праздника.

Пищу калмыков нельзя подразделять, как у нас, на скоромную и постную, хотя и у них есть пост «мацак» в каждое 8, 15 и 30 числа месяца, и они строго исполняют в этом случае правила своей веры. Но пост калмыцкий заключается не в качестве пищи, а в том, чтобы в эти дни ничего не есть и не пить. Набожный калмык в постный день не проглотит капли воды, как бы ни страдал от жажды. Нельзя также подразделить их пищу на будничную и праздничную, потому что у них в году всего четыре праздника. Но у них, так же как и у нас, празднуются родины, свадьбы, оплакиваются похороны.

К этим дням приготовляют особые блюда, но о них скажем ниже. Правильнее, кажется, разделить калмыцкую пищу на мясную и молочную. Скажем о первой.

Калмыки — большие охотники до всякого мяса, которое вообще называют «махан». Все нехищные четвероногие и птицы, как домашние, так и дикие, составляют для калмыка лакомую пищу. Только духовные не имеют права есть конины. В выборе качества калмыки тоже неразборчивы. Если они и режут животное, то стараются не выпустить из него всей крови, находя, что при этом махан и питательнее, и вкуснее [9] . Они не пренебрегают и мясом заболевшей скотины, которую прирезывают или, лучше сказать, придушивают. Бедные калмыки едят даже мясо скотины, павшей от сибирской язвы, вздутия живота и вообще от всякой скоропостижной болезни [10] .

Мясо калмыки варят, вялят, приготовляют из него колбасы в запас для торжественных случаев, но никогда не жарят. Все их блюда просты и незатейливы, как, например, суп (шюлюн) — не более как кипяток, в котором варится мясо. Приправ, кроме соли, никаких не полагается. Такой суп прямо с пылу они пьют деревянными чашками, а мясо, разрезанное большими кусками, едят без соли. Костистые и хрящеватые части, в особенности грудина, считаются самыми вкусными. Филейная часть, подреберье и вообще более мясистые части калмыки режут тонким лентами, делают на них поперечные надрезы и, обмакнув в кипятке, насыщенном солью, вялят на солнце, а когда совершенно вывялят, укладывают в мешки (уто) и сохраняют на зиму. Так приготовленное мясо называется «боорцо».

Самая любимая ими закуска есть провяленная и прокопченная баранья грудинка. Надеясь на крепость зубов и исправность желудков, калмыки не доваривают мяса. Колбасы они делают из говяжьего, бараньего и конского мяса. Первые называют «чиксын-махан», а последнюю «гасиликсын-халсын». Их тоже вялят, коптят и берегут для дорогого гостя.

Из молока калмыки приготовляют масло, особого рода сырные яства и напитки.

Масло сбивают в кожаной посуде (архыт) деревянного мутовкою, на конце которой укреплен небольшой кружок с пробуравленными отверстиями. Остающийся от масла «арьян» составляет сытный и лакомый для калмыка напиток; он употребляется двояким образом: или на полчашки арьяна подливают холодного коровьего молока, что называется «семдык», или на то же количество арьяна подливают парного молока, и тогда выходит «кююрцюк». От последней смеси из гущи образуются шарики творога, очень любимого калмыками.

Из овечьего молока приготовляется сыр (эызге), питательный и вкусный; но это лакомство не для бедного калмыка.

Все вообще калмыки большие охотники до кумыса, называемого ими «чиган» и приготовляемого из кобыльего молока, а по нужде из коровьего, что делается таким образом: первое молоко сливают в кожаную посуду «архыт» и дают ему закиснуть, помешивая почаще длинною мутовкою, имеющей на конце глухой, то есть без дырочек, кружок. А чтобы приостановить кислое брожение молока, подливают часто понемногу воды и, взбивая мутовкою, стараются из молочной пены произвести винное брожение. Дело, кажется, немудрое, но не каждая калмычка сделает хороший кумыс. Трехдневный кумыс или вообще старый может произвести охмеляющее действие на людей, не употребляющих крепких напитков и вообще больных, почему его иногда смешивают с напитком, выкуриваемым из молока (арке). Многие полагают (в том числе и некоторые медики), что кумыс полезен в чахотке; но мы не разделяем такого мнения. Нам известны в Большедербетском улусе многие смертные случаи от чахотки, хотя калмыки ежедневно пьют кумыс, а страдающие этою болезнью почти исключительно им питаются.

Выгонка «арке» требует особых приемов и снарядов, которые можно бы назвать первообразом наших винокуренных аппаратов.

В чугунный котел, поставленный под умеренный огонь, наливают парное молоко, все равно, кобылье, коровье или овечье; котел должен быть вершка на 2 неполный и накрыт плотно прилегающею к краям его деревянного крышкою. Крышка эта, состоящая из двух совершенно равных половинок, имеет в центре своем отверстие не менее двух вершков в диаметре и по одной небольшой дырочке в каждой половинке. Края крышки обмазываются глиною, смешанною с двумя частями свежего коровьего навоза.

Как только покажется в отверстия крыши пар — доказательство, что молоко начинает кипеть, — тотчас устанавливают деревянный рукав в большое отверстие, а все остальные тщательно замазывают. Рукав этот на высоте 5 вершков загинается вниз под углом 48 % (бывает и дугообразный) и, достигая на расстоянии 1 1/2 аршина другой посуды, опирается на ее край. В эту-то посуду стекает спиртуозная жидкость «арке», столь любимая калмыками и с успехом заменяющая им нашу водку. Рукав этот, во всю его длину распиленный пополам, обвязывается холщовым бинтом накрепко и постоянно смачивается водою, чтобы не загорелся от пламени, постепенно во время выгонки усиливаемого. Из ведра молока выходит до 3-х штофов «арке». Напиток этот имеет сывороточный запах, несколько беловатый, довольно приятного вкуса, скоро охмеляет и так же скоро теряет это действие, без всяких дурных для здоровья последствий.