Чтение онлайн

Вторично перегнанная «арке» называется «арза» и дает уже более крепкое вино, т. е. калмыцкую водку. Если арзу перегнать еще раз, то выйдет уже спирт (харзо). Наконец, если и этот спирт перегнать, то выйдет «хорун» — двойной спирт, или так называемый калмыками яд, которого, впрочем, они никогда не пьют. Чаще употребляемый ими напиток есть «арке», а в торжественных случаях и ради дорогого гостя — «арза» [11] .

При выгонке арзы из остающейся гущи получается род творога, называемого «бозо». Из бозо калмыки делают сыр, видом изжелто-серый, а вкусом кислый. Сыр этот (курт-хурсун) имеет свойство утолять жажду и потому очень уважается калмыками, особенно в пути по безводным степям.

Если в горячее «бозо» налить холодного пресного молока, то на поверхность его всплывут кусочки творога (махан-семдык). Этот твердый творог по питательности калмыки сравнивают с мясом, что выражает и самое название.

Из бозо делают еще маленькие катышки, сушат их и получают новый вид сыра, называемого «шюйрмык».

Таким образом, молоко составляет для калмыка продукт неоцененный и ничем не заменяемый. Оно в разных видах приготовления почти исключительно питает этих кочевников с ранней весны и до глубокой осени, когда прекращается доение. Зимою калмыки принимаются уже за мясо — махан; но бедные в это время года питаются по большей части одним буданом (суп из горячей воды), подбавляя в него горсть какой-нибудь муки, изредка кусочек махана, а чтобы будан вышел на славу, то и горсточку «шюйрмыка». Неудивительно после этого, что калмыки с таким нетерпением ожидают и с такою радостью встречают весенний праздник «цаган-сара». У них тогда будет молоко, а следовательно, будет кумыс и арке. Даже калмыцкий чай станет тогда и вкуснее и питательнее.

Продолговатые плитки чая, называемого в торговле кирпичным чаем, а у русских просто калмыцким, самыми калмыками называется «ця». Приготовление этого чая делается калмыками так: отрезав от плитки и скрошив кусок чая, бросают в котел с кипятком и варят, постоянно помешивая и переливая длинным ковшом, пока вода не окрасится чайными листьями в буроватый цвет. Тогда в чай, смотря по вкусу, кладут соль, масло, молоко и опять немного кипятят. Когда опытный глаз заметит, что чай поспел, котел снимают с огня и, поставив в сторону, переливают в домбо, а потом разливают в чашки и пьют.

Люди более экономные одни и те же чайные листья варят два раза, прибавляя к вываренным немного свежих; но для того они кладут чай в небольшой холстинный мешочек и на шнурке опускают в кипяток. Во время варения мешочек приподнимают и слегка ковшом на котле выжимают. Бедные же люди, по дороговизне чая [12] , пользуются этим мешочком несколько раз, подмешивая разные суррогаты, например, корень конского щавеля (хурсун-чикин, Rumexacutum), ветки дикой ежевики (беелъджи-неръе Rubus fruticosus), солодовника (люкун Rheum palmatum), листья бадана (Saxifraga crassifolia) и цикория (Leontodum taraxacum). Собираемые из этих растений листья, ветки и коренья сушат, и случается при нужде, что варят их в воде и без примеси чая. Калмыцкий чай — питательный и вкусный напиток. Русские, привыкнув к нему, пьют с удовольствием, особенно если его варят сами и заправляют чухонским маслом и сливками. Пшеничные сухари, а еще лучше галеты очень идут к этому чаю.

В торжественных случаях жизни, как-то: при сговоре, свадьбе, родинах и похоронах — калмыки, или, лучше сказать, их жены, приготовляют и лакомые (разумеется, на их вкус) блюда. Так, например, из пшеничного теста жарят на бараньем сале пирожное вроде макарон (хахмыт-боорцук) и оладьи, замешанные на молоке и обжаренные в кипящем сале (бурум). Из ржаного же теста делают лепешки (боорцук), печенные на сале или же смешанные с мелко рубленным курдючным салом, запекают их в золе, что и называют печеным хлебом (булсун-гулир).

В заключение, самым роскошным и ценным блюдом, не для каждого доступным, считается жеребенок, верблюжонок и молодая сытая кобылица особенного приготовления (боорцук и боорцо), что, как было упомянуто уже, есть вяленое и копченое мясо. Впрочем, такие блюда и у богатого калмыка подаются только в чрезвычайных случаях.

Этим оканчивается калмыцкое поваренное искусство, если не считать употребляемых ими, как лакомство, некоторых дикорастущих ягод, трав и других растений, дичи и разных зверьков; но это, так сказать, случайная пища, к которой можно отнести все блюда русской кухни и напитки. Знатные калмыки пьют изредка настоящий чай и имеют уже самовары — роскошь, недоступная бедным. До русской водки есть между ними страстные охотники, и многие слишком тратятся на это удовольствие. Немало, однако ж, и таких, которые, дожив до зрелых лет, а часто и до глубокой старости, не знают вкуса в русской водке и вине и даже своей домашней арзы не пьют. Приписывают поэтому калмыкам вообще склонность к пьянству, как это полагают некоторые, не только опрометчиво, но и несправедливо; по крайней мере, сравнивая их в этом отношении с соседними крестьянами, большой разницы не находим, т. е. калмыки пьют не более русских поселян.

Так искони живут и питаются калмыки Большедербетского улуса. Цивилизация не допускает, конечно, подобного образа жизни, она только его терпит до времени; тем не менее, с калмыцкой точки зрения, такая жизнь кажется хорошею, не оставляющею ничего лучшего желать; иначе мы бы видели их склонными к улучшению своего быта, мы бы заметили с их стороны хотя малейшую уступку древним обычаям. Ничего не бывало!.. По крайней мере, желание склонить к преимуществам оседлой жизни это монгольское племя и принимаемые в этих видах некоторые меры не привели пока еще к сколько-нибудь важным результатам, а в Большедербетском улусе — почти ни к каким. Впрочем, быть может, или принимались за это доброе, но трудное дело без достаточного знакомства с их бытом, верованиями, физическою и духовною стороною их жизни, наконец, с их народными обычаями и преданиями; или принимались, но без необходимой энергии, терпения и умения осуществить эту, хотя сложную, но великую для нашего времени задачу. Так или иначе, но дело обращения калмыков в оседлый народ подвигается пока весьма медленно.

1868 [13]