Чтение онлайн

Все киевляне, подписавшие договор, заключенный в 912 г. между киевскими князьями и Византией, носили скандинавские имена. Впоследствии эти имена были ославянены, и в летописях варяжские имена появляются уже в своей славянской форме; так, Helgi (Хельги) делается Олегом, Helga (Хельга) превращается в Ольгу, Ingwarr (Ингварр) в Игоря, a Waldemar (Вальдемар) — во Владимира. Этническое имя, которым в начале называли себя норманны Восточной Европы, перенеслось на восточных славян и на их землю. В Византии и западных и арабских источниках IX–X вв. слово русь всегда относилось к людям скандинавского происхождения.

Ситуация усугубилась монгольским завоеванием, когда Русь стала данником одного из ответвлений монгольской империи, Золотой Орды, центром которой был Сарай в Нижнем Поволжье. Монголов не интересовала земля, им нужны были деньги и рекруты, они не оккупировали Русь, они обложили ее данью. Монгольский хан сделался первым сувереном страны, в русских документах после 1240 г. он обычно именуется «царем» или «цезарем». Ни один князь не мог вступить на власть, не заручившись предварительно его грамотой — «ярлыком». Чтобы получить ярлык, удельным князьям, приходилось ездить в Сарай, а иногда даже и в Каракорум, в Монголию. Ярлыки распределялись с аукциона, где выигрывал тот, кто обещал больше денег и людей и лучше других гарантировал, что удержит беспокойное население. Князья находились под надзором ханских агентов, рассеянных по всей Руси, и им приходилось выжимать из населения дань и рекрутов. Любой ложный шаг, любые недоимки могли закончиться вызовом в Сарай, передачей ярлыка более угодливому сопернику, а быть может, и казнью. В этих обстоятельствах действовал процесс естественного отбора, при котором выживали самые беспринципные и безжалостные, прочие же шли ко дну. В эти годы было усвоено, что государство забирает все, до чего только может дотянуться, и что ему нужно подчиняться, потому что за ним сила.

В этих условиях и сформировалось централизованное государство — Московия, которое со временем стало наследником Золотой Орды. Александр Невский и его преемники сумели приобрести административную и податную ответственность за русские земли. Внук Александра Невского Иван Калита был назначен генеральным откупщиком по сбору дани во всей Руси и, став ответчиком за недоимки других князей, получил возможность влезать во внутренние дела соперничающих с ним уделов. Контроль над данью означал, по сути, монополию доступа на ханский двор. Москва, постепенно изолировав своих соперников, выбралась на первый план как посредница между завоевателем и его русскими подданными. Созданный ею административный аппарат остался почти неизменным и после того, как Московское княжество стало суверенным государством. Дань, которую великий князь Московский собирал для хана, превратилась в налог, взимаемый для великого князя. По монгольским образцам поддерживалась курьерская служба, облагались налогами дворы и торговые сделки, велись дипломатические отношения и расправа с непокорными подданными.

Первые российские цари смотрели на себя как на наследников монгольских ханов и придавали первостепенное значение завоеванию государств — преемников Золотой Орды: Иван IV сделался «царем и великим князем всея Руси» с того момента, как завоевал Казань, Астрахань и Сибирь.

Ричард Пайпс: Русское государство не выросло из общества, не было оно ему и навязано сверху. Оно росло рядом с обществом и заглатывало его по кусочку.

Юрий Афанасьев: Совсем иная логика становления большого общества, а вместе с ним и логика достижения и сохранения высшей власти в обществе утверждалась на протороссийском пространстве. Источник власти с самого начала становления большого общества силой обстоятельств был вынесен за пределы этого пространства. Такой власти не надо было выстраивать отношения с другими социально-политическими субъектами и искать силы удержаться, условия для своего расширения.

Shiropaev: Чтобы, лучше понять Грозного, надо рассмотреть, наследником кого и чего он выступал в качестве носителя власти. Грозный наследовал Москву — чтобы стать ее квинтэссенцией и знаменем. Что же такое Москва? Почему она стала «собирательницей русских земель»? Да потому что пользовалась своим исключительным политическим положением, которое пожаловала ей Орда. Москва выполняла грязную работу оккупационной ордынской комендатуры на русских землях. При этом, опираясь на Орду, Москва упорно, без спешки, подминала под себя другие русские государства, насаждая на Руси совершенно невиданные досель порядки — те самые, что московские князья усваивали в ханской ставке. Когда Сарай ослабел, Москва заняла его место в качестве нового центра власти. Это и стало началом России.

Главным наследством, полученным страной от монголов, стало понимание функции государства как взимание дани (или сбор налогов), поддержание порядка и безопасности, лишенного сознания ответственности за общественное благосостояние. Истинной властью стала считаться только власть, с которой нельзя входить в соглашение, которой надо подчиняться безусловно. Правитель есть настоящий суверен, или самодержец, лишь в том случае, если он может делать со своим царством, что хочет.

Другой стороной осознания себя законными преемниками монгольских ханов, стало чрезвычайно высокое самомнение.

Западные люди, посетившие Россию в XVI–XVII вв., были ошеломлены заносчивостью, с которой они столкнулись в Москве. По наблюдениям иезуита Поссевино, отправленного папой послом к Ивану IV, царь был абсолютно убежден в том, что является могущественнейшим и мудрейшим правителем на свете.

Николай Злобин: У меня создалось впечатление, что Владимир Путин твердо чувствует себя главным человеком в стране, и сам он не видит особых препятствий для такого самоощущения. Ему никто не нужен: ни команда, ни преемники, ни помощники. Только сторонники. Он в отличной физической, интеллектуальной и политической форме и производит впечатление человека, который уверен в своей правоте по всем основным вопросам российской и мировой политики.

Как это всегда бывает в России, есть и другая сторона вопроса: существуют основополагающие вещи, которые может осуществить только государство. Мы смеемся, когда слышим, что россияне самый северный народ в мире, но ведь это действительно так. Только государство может придать экономический смысл нашей территории. И только государство делает жизнь русского человека осмысленной.

Основой для создания государства обычно является земледелие. Истоки европейской экономики хорошо можно прочувствовать, вдыхая запах навоза в европейских городах по весне: все ближайшие поля хорошо удобрены и интенсивно используются. Главная проблема российского земледелия состояла и состоит не столько в бедности почв, сколько в коротком продуктивном периоде.

Август Гакстгаузен, прусский знаток сельского хозяйства, в 1840-х гг. сравнил доход, приносимый двумя гипотетическими хозяйствами, одно из которых находится на Рейне у Майнца, а другое — в Верхнем Поволжье поблизости от Ярославля. Согласно его выкладкам, на немецкой ферме такого размера должно быть постоянно занято 8 крестьян и 6 крестьянок; кроме того, требуется 1500 человеко-дней сезонного наемного труда и 4 упряжки лошадей. Ферма будет приносить 5000 талеров чистой прибыли ежегодно.

В Ярославле только потому, что более короткий период полевых работ требует большей концентрации рабочей силы, понадобится 14 крестьян и 10 крестьянок, 2100 человеко-дней наемного труда и 7 упряжек. Соответствующие расходы снизят чистую прибыль почти вдвое, до 2600 талеров. Это при предположении, что земля в обоих случаях равноценна, и без учета дороговизны транспорта из-за больших расстояний и плохих дорог.

Вывод автора: поместье в России могло стать доходным лишь при двух условиях: при использовании на сельскохозяйственных работах труда крепостных (что освободит помещика от расходов по содержанию крестьян и скота) или сочетании земледелия с мануфактурой (что поможет занять крестьян, сидящих без дела в зимние месяцы).

Другая сложность — это отсутствие рынков сбыта, а значит, и стимулов для развития. В итоге земледелие хотя и могло прокормить хлебороба, но не могло произвести существенных излишков.

Идеей, созданного в IX в. варягами государства, стал «путь из варяг в греки», ведущий вниз по Днепру к Черному морю и Царьграду. Пути, соединявшие Северную Европу с Ближним Востоком, приобрели в это время особую важность, поскольку мусульманские завоевания в VIII в. закрыли Средиземноморье для христианской торговли. Именно благодаря государству появились в России настоящие города-крепости. Около 882 г. князь Олег (Helgi) собрал под своим началом весь греко-варяжский путь с конечными пунктами Новгород (Holmgard) и Киев (Konugard). Первое русское государство больше всего походило на торговое предприятие, созданное для получения прибыли, но вынужденное выполнять и функции государственной власти. Такую же роль выполняла в XVII–XVIII веках Ост-Индская компания, получившая монополию на торговлю в Индии и имевшая правительственные и военные функции. Великий князь был в первую очередь купцом, и княжество его являлось коммерческим предприятием, составленным из слабо связанных между собой городов, гарнизоны которых собирали дань и поддерживали общественный порядок.