Чтение онлайн

Россия занимает противоположный фланг. Это попытка прожить, по возможности ничего не формализуя, исходя из ощущения справедливости и правды.

Иммануил Кант жил раз и навсегда установленной размеренной жизнью. По его появлению на прогулку горожане проверяли часы. Что может быть страшнее этого и противоестественнее для российского человека?!

На первое место выходит умение договариваться, личные отношения, и общество представляет собой плотную систему связей (блата). Важное место в нашей жизни занимает умение импровизировать.

Конечно, нам бывает трудно друг друга понять. Немец, командированный в Россию, делился впечатлениями по TВ: «Вчера еду по дороге, по встречной полосе движется снегоуборочная машина. У нас в Германии был бы десяток смертей, а у вас все едут спокойно». И ведущий смотрит гордо, уверенный, что нас похвалили. А это просто вежливый немецкий способ сказать: «Ну и странные же вы люди!»

Все остальное человечество, зажатое между этими флангами, ищет свою меру необходимой формализации.

Россия — заповедник для любителей экстремального образа жизни, постоянного решения неформализованных задач, любителей жить не по формальным правилам. Здесь возможно многое из того, что невозможно в большинстве других стран. У нас очень широкий спектр ситуаций, характеров, возможностей. Здесь и пострадать можно всерьез, мол, от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Люди, уехавшие из страны, скучают по насыщенной жизни. Это чувство той же природы, что и воспоминания о трудном походе или службе в армии. Ведь есть что-то захватывающее в жизни на пределе. Российский человек понимает, что с отъездом заграницу он теряет что-то очень важное и невосполнимое, для души необходимое.

В России не работают длинные схемы, крайне рискованно пытаться выстраивать правильный, рассчитанный на годы бизнес, эффективнее успевать здесь и сейчас. Взаимозачеты, биржи, банкротства, тендеры — это просто новые краткосрочные возможности, через пару лет придется изобретать что-то новое. Поэтому принцип «сегодня не урвешь, завтра не дадут» крепко сидит в сознании наших сограждан, и тем более чиновничьей номенклатуры.

Страна погружена в волшебный, придуманный мир, который жестко воздействует на подсознание: замечательно осознавать, что мы несем правду в мир или строим прекрасное будущее человечества. Понимаешь, что это обман, но в глубине души все равно веришь. Ведь процесс важнее результата! Процесс достижения невозможного и есть высшее наслаждение. «Будет людям счастье, счастье на века, у советской власти сила велика». Россия смело обещает все, о чем вы мечтаете, и вы начинаете верить, что получите. Дать не может, и никогда не даст, но зато как обещает! Фактически Россия — это наркотик. При «советской власти» искусство создавать особый мир, ничего общего не имеющий с действительностью, достигло своих вершин. Трогательные мультфильмы, волшебные сказки, фильмы о вечной любви и дружбе: «и хлеба горбушку — и ту пополам». Псевдожизнь стала заменой настоящей жизни. Эта мечта о несуществующем волшебном мире продолжает определять нашу действительность и сейчас.

Первое с чего стоит начинать рассуждать об устройстве России — особая, отличная от других цивилизаций роль государства. Эта роль весьма далека от пропагандируемого сейчас «наемного государства». Вот модные сегодня высказывания.

Avdrug: …Государство, как мы с вами не раз уже выясняли, это всего лишь оплаченная нами структура, нанятая нами для нашего же блага. Если оно на это благо не работает, надо менять обслуживающий персонал — увольнять одних и нанимать других государственных мужей.

Сергей Кондрашов: Это не завышенные ожидания. Я не на зоне срок мотаю. Я гражданин этого государства и содержу его на свои налоговые отчисления. И вправе ожидать за свои деньги от обслуживающего персонала приемлемого сервиса.

С другой стороны, можно вспомнить одно из самых повторяемых утверждений Владимира Ульянова: «Государство — аппарат насилия меньшинства над большинством». Концовка его обычно выпадает, и остается незыблемое: государство — аппарат насилия. Обе эти характеристики весьма далеки от российской действительности. Достаточно вспомнить, что бывает в случае отсутствия государства или при его сильном ослаблении. Практически полное отсутствие государства — это наши 17—18 годы прошлого века: Гражданская война во всей ее красе и полная беззащитность населения. Сильно ослабленное государство — 90-е годы прошлого века: разгул преступности, никого не удивляющие заказные убийства, наглый грабеж на глазах у всех. Получается, что государство — это и механизм сдерживания насилия.

Не является российское государство и «всего лишь оплаченной нами структурой», ведь попытка создать государство именно такого типа закончилась неудачей, и не потому, что плохо старались. И не потому, что нам просто вечно не везет с начальством. Наше государство именно такое, каким его хочет видеть большинство (70 — 80%) населения нашей страны. Государство — сердце России, способ и цель ее существования.

Ю.С.Пивоваров: Россия — властьцентричная структура.

Государство ослабевает — страна сразу же начинает распадаться. Высшие национальные достижения получены сверхусилиями государства за счет жесткого заказа и прямого финансирования. Здесь и освоенные территории, и развитая промышленность, и наука мирового уровня, и полеты в космос, и всеобщая грамотность. В тех областях, из которых государство пытается уйти, его место остается незанятым, общество не стремится принимать на себя ни работу, ни ответственность. Вспомните хотя бы попытки передать жильцам многоквартирных домов управление эксплуатацией.

При этом действительно существует чудовищный, болезненный разрыв между государством и человеком. Государство не интересует судьба отдельного человека, наши достижения не рассчитаны на повышение благосостояния людей и не приводят к улучшению жизни.

Юрий Афанасьев: Наша власть неподсудна, внеморальна, амбивалентна, персонифицирована.

Российское государство формировалось в принципиально других условиях, чем западные и восточные государства. В европейских странах власть явилась результатом соглашения, договора между различными субъектами: феодалами, городами, церковью, сословиями — государство выросло из общества. При этом обязательства по договору между властителем и вассалом распространялись на обе стороны, и в случае невыполнения сеньором своих договорных обязательств вассал освобождался от необходимости соблюдать свои: «Мы, равные тебе, клянемся признавать тебя, равного нам, своим королем и правителем, при условии, что ты будешь соблюдать все наши свободы и законы; но если нет, нет». Другой основой западного государства является существование частной собственности как сферы, над которой государство не властно. Произошло разделение власти: власть как суверенитет и власть как собственность.

Государственная власть на Востоке выросла из потребностей общества в эффективном центральном управлении, способном организовывать сбор и распределение воды для ирригации. Хороший или плохой урожай зависел здесь от того, каким было правительство, от того, заботилось ли оно об орошении или нет.

В России же власть формировалась не как внутренний процесс, а как умение получить ее из чужих рук и обеспечить покорность населения внешней воле. Киевское государство, создавшее национальную общность, давшее общую религию и национальное имя, было основано варягами. Ни князья, ни их дружинники, впоследствии ставшими боярами, не были выходцами из славянского общества. Они, в силу климатических и природных условий не занялись обработкой земли, а сосредоточилась на извлечении дани. Так возникло государство, характеризующееся глубокой пропастью между правителями и управляемыми: отсутствовал объединяющий общий интерес, государство и общество сосуществовали, не чувствуя каких-то обязательств друг перед другом.