Чтение онлайн

– Ой, товарищ командир, простите...ах... я не одета...

Васька невинно скосил глаза и протянул перед собой прямоугольный листик с фиолетовым штампом и синей печатью:

– Вот предписание. Смотрите и изучайте...

– Нет, что вы! Я вам верю, товарищ...

– Спицин! Фамилия у меня смешная, не для девушек, - сказал Васька, прикладываясь к пилотке.
– А имя и отчество вполне обычные. Могу сказать не краснея: Иван Борисович. А для вас, понятное дело, просто - Ваня, Иван...

– Аннушка, - сказала девушка, просто и мило улыбнувшись.

При этом она отмела ладонью воображаемую прядь волос. Вздохнула и слегка дунула на неё. приём был хорошо известен - психологическое воздействие, позволяющее сконцентрировать внимание собеседника на несущественных, но эффектных деталях. Вытекающие из этих деталей последствия оставляли желать лучшего.

– Ну, входите, что же вы...
– девушка расправила плечи и набросила невесть откуда взявшийся платок "павлиний глаз", что слегка выцвел и был побит молью.
– Ну, суточные прожиточные или месячные - вперёд, пожалуйста. Извините, так конечно не начинают...

– А!.. Можно и не так!
– Васька решительно сбросил с плеч вещмешок, распустил узел тесёмки и стал по-ухарски выкладывать на овальный дубовый стол, забранный голубой клеёнкой своё пищевое богатство.

Мановением волшебства сильных и красивых рук на столе оказались четыре банки с американской консервированной тушёнкой, две буханки свежего ржаного хлеба тонкого помола, связка воблы, две упаковки рафинада, пачка пшённого концентрата и две шоколадки "Спорт".

Миловидная особа, жадно вдыхая такие вкусности вместе с запахом, однако сделал вид, что ничего не чувствует и ничего не видит. Васька тут же подхватил эту игру и принял вид радушного хозяина своего вещмешка, что укрепляло его положение в этом "ящике".

– Что-то чаю не видать, Аннушка. Тьфу, чёрт, забыл, - он стремительно вынул из вещмешка две банки кофейного напитка "микоян".
– И это прибавьте... И давайте-ка - ставьте воду на примус, прекрасная сеньора! А то в ногах правды нету. Тем более - на желудок пустой... Когда пустота, извините, поёт романсы: желудок требует одной пищи, а душа иной.

Особа послушно исполнила всё, о чём он сейчас попросил. Лишь установив на примус чайник и переключив краник на безопасный огонь, поинтересовалась:

– А какой иной пищи требует душа, Василий... товарищ командир? Или Вася. Можно вас так называть?

– А вполне! Даже запросто! Так и зовите. Меня все Васькой кличут. И в части, и дома.

– Так какой-такой иной пищи? Вы не ответили...

– А, вы про это... Ну, когда видит мужчина прекрасную Цирцею или Афродиту, или сразу двух в одном лице - в военное лихолетье... И хочется ему, скажем, наизусть "Мцыри" прочесть, Михаила Юрьевича Лермонтова. Или даже главу из "Евгения Онегина" - уже Александра Сергеевича... Там где: "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, то..."

– "...уважать себя заставил...", - виртуозно подхватила особа, усаживаясь напротив.

Васька зааплодировал:

– Ну, вы просто богиня, Аннушка! Вам стихи посвящать надо! Жаль, пока слагать не умею. Но, желание - штука сильная. Корпеть буду - сложу обязательно...

– Да уж стихи послушать я люблю...
– завела к потолку глазки Аннушка.
– А вот, кстати, наш чаёк поспел!

– Вернее водичка к чайку. А вот и сам...
– Васька эффектно выложил последний сюрприз - две пачки сухумского, которыми его снабдили в комендатуре.

– Какая прелесть! Да он у вас - бездонный! А мы здесь на чёрством хлебе сидим...

– Дак, всё для фронта, всё для победы, - загадочно подмигнул Васька.
– Идёт Великая Отечественная война...

Они разговорились. Особа оказалась крайне словоохотливой, хотя провела всё это время в оккупации. Она пробыла в фильтропункте СМЕРШ с неделю, так как работала сначала уборщицей в фельдкомендатуре, а потом - в полицейской управе. А вчера ей вручили предписание, проверку прошла. Как и у всех, побывавших под немцем, у неё был изъят советский паспорт, украшенный розовым штемпелем с орлом и свастикой - заместо была выдана временная справка о пройдённой проверке и проживании.

– Наверное глупый вопрос, - Васька сперва потупился, а затем улыбнулся как ни в чём не бывало: - Пытались связаться с городским подпольем, партизанами? Глупый, потому что понимаю: не так-то это просто. Да и кушать всё равно хочется...

– Да, в последнем вы особенно правы... Был настоящий голод!
– Аннушка с лёгким испугом опустила глаза. По её бледному личику пробежали неясные тени.
– Знаете, люди, особенно пожилые, старики... умирали прямо у себя или на улицах. Некому было за ними смотреть. Мы, молодые, должны были как-то выживать. Всё, что могли - мы делали...

Васька не стал спрашивать дальше. Он понимающе кивнул и стал тянуть чай из блюдца. При этом он шумно смаковал, посапывая и постанывая, будто в бреду вспоминая прошлое.

– А вы где воевали, простите... Василий, товарищ.. э-э...Всё никак не могу привыкнуть к этим... Ну, перекладинам...

Она, томно сверкнув серыми глазами, указала на погоны. Затем стала похрустывать сахаром, который ещё до того, как задать вопрос, сунула себе в рот.

– Ага, понял, Анечка. Да ничего - я тоже также, как и вы, и по шпалам, и по рельсам... Петлицы они, знаете, больше о мировой революции и о товарищах славных напоминали. Известных советскому народу по Гражданской и скоренько забытых, так сказать... А воевал я... А где я только не воевал, у самого хочется спросить? И под Царициным, и под Курском. Вот сейчас пока сюда временно перебросили. Вы не подумайте, я это - того, всё время на фронт прошусь! Но что поделать, с начальством не поспоришь. Приказали - выполним...