Чтение онлайн

Но верхом наглости было поведение мальчишек и девчонок, от голозадых до великовозрастных. Они мелькали земляными пятками в лопухах за церковной оградой, откуда выглядывали острые любопытные глазки, краснели возбуждённые носы и уши. Как казалось Крегеру, эти сорванцы зубоскалили. За витой металлической оградой, где были узорны в виде ангелов с огромными крыльями они, наверняка, чувствовали защиту. Бог охранял их…

Крегера и его спутников это немного развеселило. Один из них, Ганц Ташинский из Данцинга, вынул из ранца пачку мятных леденцов и с размаху зашвырнул их детям. Он был более доброжелателен, чем Крегер:

– Пусть эти детки видят, что мы им не враги. До чего довели их большевистские комиссары и еврейские бандиты – так боятся нас, германских солдат…

– Что ж, их дело, - весело оскалил свою длинную ряжку Крегер. Он вытер затылок рукой в перчатке с обрезанными пальцами. – Дружище, они только с виду люди! Внутри едва ли...Они похожи на зверей! Умственное развитие русских всегда зависело от германской аристократии и германской интеллигенции. «Майн кампф»! так пишет великий фюрер…

– О, Вальтер, я этого не читал…

– Ты блистаешь своими познаниями, Вальтер! – присоединился к разговору третий сопровождающий, что строился в коляске с пулемётом. Его звали Олаф Йорген и он был из Южной Норвегии. Там его отец рыбачил во фьордах на собственной шхуне, а он помогал отцу.– Я вот пока не могу похвалиться прочтением «Майн кампф». Я немного ситал «Миф XX столетия» Альфреда Розенберга. Очень сложно и очень интересно!

– Да, парень! Книга очень сложна, - покровительственно сморщился Крегер, - но очень полезна для таких как ты! В ней как раз указывается на превосходство греческой и германской культур, отчасти европейской над азиатскими и славянскими недочеловеками. Они плодятся как тараканы, как грызуны! И мы призваны решить эту задачу – самой историей, самим роком! Мы обязаны показать всей Европе – вот, как это делается! Вот как сокращается поголовье этих ненасытных свиней…

– Но там говорится о греческой, эллинской культуре как об арийской. Я всё верно понял, Вальтер – греки тоже арийцы? Как и мы?

– Ну, не совсем… Самые древние, жившие в Спарте, может, и да. А вот нынешние… Они такие же болтуны и мошенники как и евреи.

Он нетерпеливо газанул и всё дальнейшее говорилось под грохот двигателя BMW. Они неслись по деревенской улице в облаке пыли, пока не увидели идущего «хиви» с повязкой на рукаве и брезентовым ведром, в котором плескалась водица. Поперёк туловища на широком брезентовом ремне у него висела длинная русская винтовка, поражая воображение своим массивным прикладом и тяжёлым ложе. Последним можно было запросто проломить голову и смять стальной шлем – как консервную банку…

– Эй, Иван… русская свинья! - Крегер застопорил мотоцикл и сделал повелевающее движение рукой.

Русский осторожно поставил ведро на землю и во мгновение ока оказался на расстоянии пяти шагов. Лицо его тут же приняло подобострастно-ленивое, немного тупое выражение. В нём не присутствовал интерес к жизни – была лишь одна потребность, исполнять.

– Посмотрите, ребята! Как раз нам на встречу – тупое русское животное! Посмотрите на эту рожу, прикиньте, какие у него мозги?! И есть ли они? – захохотал Крегер. – Кстати, поговори с ним, Олаф. Тебе будет полезно знать, чем отличаются германцы и эллины от таких обезьян…

Олаф фыркнул и помедлил. Тогда Крегер одним рывком встал на землю. Подойдя к русскому, он дважды приложился ладонью по его подбородку.

– Вот, смотрите, фрицы! Он даже на думает уворачиваться! Он даже не думает сопротивляться!

Русский посмотрел на него исподлобья. Кулаки его сжимались и разжимались.

– Да, но ты же убьёшь его сразу… - протянул Ганц.

– А, может, не стоит себя так вести с ним? – усомнился Олаф. – Этот парень всё-таки перешёл на нашу сторону, сражается против Советов за европейскую культуру. Ведь так, Рус Иван?

Крегер захохотал как безумный:

– Малыш, что это с тобой? Что ты говоришь?! Эта свинья если и думает, то – только…

Перед его глазами на мгновение появились картины: осунувшиеся до черноты, от голода и грязи лица русских пленных , что двигались навстречу германской технике и германской пехоте по шумным дорогам. Эти воспоминания тут же оказались перекрыты другими, не менее ужасными картинами. КВ-1 с мощной, литой башней, расстреливал и давил гусеницами взвод Крегера под Можайском; атака сибиряков под Истрой… Тогда от дивизии, в которой он служил, осталась лишь треть. И – долгое зимнее отступление под Москвой, когда на обочинах теснились брошенные и разбитые грузовики, цистерны, бронетранспортёры и тягачи, стыли танки и орудия, валялись занесённые снегом трупы со скрюченными от холода пальцами…

– Крегер, не нужно увлекаться! Ты уже показал этому русскому силу. А он может ответить – не забывай…

Крегера едва не подкосили эти слова. Он ещё больше забросил за спину ППШ, свой легендарный трофей. Его руки тут же приняли боксёрскую позицию, ноги встали как на ринге.

– Так пусть бьётся, чёрт возьми, если он не девчонка и не тупое быдло! Эй ты, свинья, всё понял? Тогда защищайся!

Он выбросил левую руку – его кулак стремительно коснулся челюсти русского. Но тот – удивительно дело! – устоял.

Какой идиот, подумал Олаф Йорген. Он бы сказал это вслух – не будь у Крегера в петлицах и погонах галунов обер-ефрейтора…

– Герр Крегер, не надо так… - снова подал голос Ташинский.

Тот лишь бросил на него уничижительный взгляд:

– Смотри и учись, как надо бить этих русских!

Он провёл свинг левой, но русский на этот раз ловко увернулся. Кулак лишь задел ему ухо. Зато хук правой угодил ему в почку. Глухо матерясь, «хиви» осел на землю.

Крегер оглушительно захохотал:

– Ребята, он уже на земле! Разве вы будете отрицать – я позволил ему биться на равных…

В следующий момент он присел: русский выстрелил в воздух. Крегер метнулся за коляску мотоцикла, путаясь в ремне ППШ. Он рвал его через голову, обдирая себе шею и скулы, ломая хрящики ушей, что стали похожи на резиновые лепёшки.