Чтение онлайн

Осмотрев борозду на бруствере, я не пожалел, что нагнулся, окопчик меня спас.

– Стрелять первому орудию!
– возвысил голос радист - он передавал команды комбата.
– По пулемету, гранатой, взрыватель осколочный!

Пулемет был подавлен одним орудием. Мы видели свои разрывы. Они возникали километрах в полутора от нас - бна вершине гребня, куда уходила пехота.

Комбат вызвал к рации:

– Пятнадцатый, я десятый. Мы с хозяином идем вперед, снимайтесь и следуйте за нами. Связь по рации каждые тридцать минут.

К дороге, пересекающей котловину, стягивались все виды транспорта, разбросанного по полю. Навстречу нам шли легко раненные с белыми повязками. Поравнявшись с нами, остановилась конная повозка - из взвода управления нашего дивизиона.

– Лопатин! Товарищ гвардии старший лейтенант!

Подхожу - на повозке, застланной сеном, лежит капитан Денисенко, командир дивизиона. Он ранен. Подошли Мятинов и Абрамов.

– Здравствуйте, товарищ гвардии капитан! Капитан ответил взмахом век и слабым движением кисти правой руки.

– Вот... к медикам еду, - болезненно улыбаясь, объяснил Денисенко. Ему трудно было говорить, пуля прошла через грудь, свалила в первый день боя.

– Поправляйтесь, товарищ капитан, не забывайте нас.

– Как можно... забыть. Не хочу... расставаться.
– Он говорил через силу, морщась.
– Прощайте... друзья, - и слабо помахал той же рукой. На его глазах заблестела влага. Нам стало неловко.

– До свиданья, - сказали мы и заторопились. Повозка тронулась, мы еще оглянулись, посмотрели вслед...

В этот день капитан Денисенко находился с батальоном пехоты. Когда ранило одного из командиров рот, он встал на его место, поднял роту в атаку. Пехотинцы пошли за артиллеристом, да вот - потеряли и нового командира.

Капитана представили к ордену Красного Знамени. Но Денисенко к нам не вернулся. Не знаю, остался ли он жив.

Мы шли по дороге, никуда не сворачивая, выдерживая общее направление. Мы не знали, где находимся, - у командиров взводов в то время карт еще не было. Но на глазок определили - километров пять прошли, начался район огневых позиций артиллерии немцев.

Трудно не остановиться, не посмотреть на своих противников-дуэлянтов. Ведь еще только вчера эти батареи крепко по нам лупили!

В закрытых проволочной сетью окопах (маскировочные сети немцы делали из тонкой проволоки) оставались разбитые 75-миллиметровые пушки. Такие ремонту не подлежали. Они были тяжелы на вид, мы невольно сравнивали их со своими, примерно равными по калибру. Наши были легче и маневренней. Следы крови и обрывки бинтов свидетельствовали о понесенных немцами потерях. Наши огневики сегодня обошлись без потерь.

Дорога здесь была сухой, утренний дождь не выпадал и не смочил колею. По такой дороге катиться легче, но следы от колесного транспорта пехоты исчезли, и мы не видели, куда она прошла. Потом исчез другой ориентир звуковой: выстрелы затихли, а рядом никого не было. Мы следовали одни, полагаясь на интуицию.

Интуиция - чутье или догадка - складывалась из попадавшихся примет и вместе с тем из разноречивых предположений, заставлявших смотреть вокруг обостренно - надо не пропустить ничего необычного, оценивать все на ходу, а также прислушиваться, отмерять расстояние и прикидывать возможность встречи с противником. Пока ничто не угрожало, тревожные признаки все исчезли, а впереди никого не было по-прежнему. Пехота оторвалась от нас: или отвалила в сторону, или могла отставать. Если так - мы сами лезем в пасть противнику, и ему останется сомкнуть челюсти.

Мы держались настороже, а заложенная в нас инерция к продвижению вела батарею дальше - не торопила, а поторапливала. Лучше быть рядом со своими, чувствовать их соседство, и если понадобится - опору, но и без них мы что-то значим. А вдруг они пройдут другой дорогой, и мы окажемся в хвосте? Едва ли. Ведь мы рванули за пехотой раньше всех, в этом уверены, только бы не уклониться, не сбиться с пути.

Еще километров десять одолели, не останавливаясь нигде, на ходу прожевывая сухари - о кухне вспоминать было некогда, перевалили через большую отлогую высоту. Впереди дорога упиралась в ручей, перемахивала через подозрительный мостик и поднималась в гору. На половине склона высоты мы остановились.

Моста через ручей не оказалось, он был разобран противником, а досок нет. Попытки восстановить его ни к чему бы не привели. Да и дело это не наше, а саперов. Метрах в четырехстах впереди навстречу застрочил автоматчик - переднего края еще нет, но не зря предупреждает своим огнем автоматчик на той стороне ручья. Развернувшись, мы выбрали удобную для себя позицию.

Слева находился глубокий овраг, недоступный для танков, уходивший к ручью параллельно нашему движению. Перед нами - низина с заболоченной поймой и крутым противоположным берегом.

Хороший обзор позволял визуально контролировать лежащую впереди местность. Далеко справа, откуда течет ручей, прозвучали выстрелы. Свои где-то рядом, но они не видны. Радиостанция молчала.

Земляные работы вели весь вечер и закончили затемно. Мы предусмотрели по возможности все, что нужно для ведения боя в одиночку.

Глубокая ночь. Работы закончены - можно от" дохнуть.

Часовой с карабином - младший сержант Горбов - прохаживался недалеко от моего окопчика. Я лежал, завернувшись в новую немецкую шинель, издававшую незнакомый запах. Она извлечена из вещевого склада, обнаруженного в овраге, и теперь заменяет одеяло. Вторую шинель оставшийся за старшину командир отделения тяги сержант Ефимов передал четвертому расчету. Там - Канаев, ему 45 лет, он старше всех по возрасту. Пусть отдохнет в тепле после тяжелых земляных работ.

Поспать не удалось.

Минут сорок я находился в полузабытьи, продолжая прислушиваться к тому, что происходит вокруг, оставаясь как бы рядом с часовым. Но чего-то не уловил. Шаги часового, подошедшего к моей ямке, воспринял не сразу.

– Товарищ старший лейтенант, - негромко, полушепотом, обратился он.

– Товарищ старший лейтенант...

– Да.

– Посмотрите - это, наверное, танки.

Как пружиной выбросило меня из ямки.

– Где?

Он показал чуть правее разобранного моста на темный противоположный бугор. Было еще сумеречно, но на фоне светлеющего неба рисовались черные силуэты. Они медленно выползали из-за крутого берега напротив и скатывались направо. Доносился шум моторов. Сомнений не было - это танки. Девятнадцать единиц! Для одной батареи, пожалуй, многовато.

– Я - к радисту:

– Вызывай "Березу"!

Но "Березы" в эфире не существовало. Ни на своей волне, ни в других уголках диапазона. Спит "Береза", подумал я, ее надо будить выстрелами. Я взял у радиста наушники, сам крутил ручки, но также безуспешно. Управленцы Дозорова спали. Появившиеся танки, наверно, только мы одни и видели. А доложить об этом надо во что бы то ни стало.

– Подъем! К бою!

Люди встали. Командирам орудий я показал цели.

– Танки справа!