Чтение онлайн

Оставаясь в окопах, пушки развернулись направо. Интервалы между ними при этом сократились до пяти метров. Положение не уставное, но деваться некуда. Передо мной сразу встали вопросы, о которых не подумал раньше.

Каково расстояние? Я не определил расстояний до ориентиров днем, а теперь пришлось гадать. Утренний туман делал их обманчивыми. Здесь максимум полтора километра. Траектория не превысит цели, если наводить в основание. Чем бить? Бронебойных мало, а гранат - в достатке. Решение созревало.

– По танкам!

– Первому по головному! Остальным - в порядке номеров!

– Угломер 30-ноль, прицел 30, гранатой, взрыватель фугасный!

– Наводить в основание!

– Первому один снаряд - огонь!

Наводчик Корнев первым же снарядом угодил в борт. Танк загорелся. Противник, не подозревая о нашем соседстве, подставил нам правые борта. Выбор гранаты правильный! Это вселило уверенность.

Огонь других орудий не был столь точным, как у Корнева, их наводчики торопились, наверное, и нервничали. Но вторым, третьим, четвертым выстрелом каждое из них накрывало цель. Еще не задымленное поле подставляло батарее свои мишени. Вскоре горели четыре танка.

Это сейчас так кажется - вскоре, а тогда счет времени был потерян. И не каждая пораженная цель загоралась, но мы увидели четыре факела, издали сравнимые с горящей свечой.

Немцы убрали борта из-под удара, повернули к нам лбы. Теперь наши пушки били по ходовой части танков. Правый сосед тоже открыл огонь значит, есть у нас сосед!
– танки угрожали ему непосредственно.

Взошло солнце. Появился начальник разведки полка старший лейтенант Каликов.

– Куда стреляете?

– Смотри вон на зажженные свечи...

– Вижу.

– А где наши?
– спрашиваю его.

– Сейчас будут.

Вскочив на оседланную лошадь, Каликов умчался навстречу полку. Полк был где-то сзади.

Из тыла подошли наши танкисты. Это была, наверное, рота - несколько машин КВ. Она с ходу включилась в канонаду. У меня отлегло на душе: сил наших стало больше.

Мы не получали пока ответных выстрелов, оставаясь незамеченными, а теперь оказывались в зоне ответного огня - немцы били по КВ.

Загорелась одна наша машина. Огромная, она пылала долго, потом мощным взрывом с нее сорвало башню и бросило рядом - взорвались боеприпасы. Зачадила другая.

Подошла пятая батарея полка, она стала правее, на дороге.

– К вам на помощь, - это подбежал старший на батарее-5.

– Выбирай, целей на всех хватит.

Не окапываясь, только укрепив сошники, пятая открыла огонь, уплотнив боевые порядки танковой роты. Незавидным было положение пятой - разрывы вздымались рядом, кого-то задело осколком, а старшего на батарее, кажется, тоже царапнуло. Но артиллеристы не снижали активности.

Своих я предупредил:

– Беречь снаряды. Стрелять только наверняка. Мы основательно освободились от груза снарядов, но следовало подумать и о самообороне.

Кто-то прибежал от ездовых:

– Товарищ старший лейтенант, лошадей побило...

Я бросился к оврагу.

Там группа лошадей, сбившись в кучу, тряслась нервной дрожью у дальнего берега оврага. Две коняги лежали, пораженные осколками в живот, еще у одной, стоявшей неподалеку, сочилась кровь из мякоти задней ноги. Такая беспечность!

– Увести отсюда лошадей!
– Я не сдержался и обругал ездовых.

Сержант Ефимов засуетился, заторопил ездовых.

Мой подседельный Орлик смотрел на меня, ожидая помощи. До чего же выразителен взгляд у лошади, не умеющей говорить! Но как я могу помочь раненому, другим раненым? Широкая пробоина на животе перекрывалась выпятившимся серым пузырем внутренностей. Другая лошадь ранена не менее тяжело. Третью увели. Дело безнадежное.

– Извини, дружок, - я погладил Орлика по мордахе.

– Этих... добить, - с трудом выдавил я.
– Из карабинов в затылок.

И отошел в сторону, отвернулся, чтобы не видеть печальную акцию.

Залетевшие в овраг снаряды предназначались не лошадям. Лошади пострадали по безрассудной неосмотрительности отделения тяги. Но теперь не до разбирательств.

Подошедшие свежие силы, открывшие огонь с ходу, отвлекли от нас внимание противника. Батарея стреляла редко и, менее других заметная, утопленная в землю, становилась целью второстепенной. Ответный огонь немцев велся правее центра батареи, а некоторые снаряды перелетали, били по оврагу. Надо быть мудрее, чтобы понять и оценить это сразу. Сержант Ефимов, к сожалению, мудрецом не был.

Я подошел к четвертому орудию. У панорамы стоял Канаев. Он следил за полем на стороне противника. Цели заслонялись фонтанами разрывов, пылью и копотью, поднявшимися по ту сторону ручья.

– Только по бортам, Канаев. В лоб не бить.

– Мало снарядов, - доложил командир орудия сержант Борьков.

– Старайтесь экономить, - ответил я коротко. У панорамы третьего стоял Горбов. Еще двое, склонились к сидящему на ящике из-под снарядов товарищу, накладывая повязку на его голову. Рядовой Хромов ранен и поддерживает конец длинного бинта. Младший сержант Погорелов, припав к брустверу, всматривается вперед запавшими темными глазами.

– Серьезно?
– спрашиваю у раненого.

– Царапнуло, - не меняя положения головы, отвечает он.
– Но терпимо пока.

– Держись, солдат, - говорю я Хромову.

– Горбов, не торопись, - советую наводчику.
– Будь внимателен, как на занятиях.

В привычном окружении среди огневиков я стал успокаиваться.

У второго орудия лейтенант Мятинов и сержант Банников выжидающе наблюдали. Рядовой Филипчук тряпочкой протирал стекла панорамы - этакая предусмотрительность в такой обстановке! Впрочем, он молодец - стекла запорошены землей, самое время привести их в порядок.

– Эти гитлеровцы отсюда не выберутся, им каюк.

– Успокаиваться рано, жди еще новую волну, сержант. Немцы на этом не остановятся.

Здесь все нормально, я пошел дальше.

У первого орудия ефрейтор Корнев сохранял внешнее спокойствие, наблюдая в окошечко панорамы. Он не нуждался в особых подсказках.

– Спасибо, Корнев, за первый танк. Жди новую атаку. И не спеши.

– Что с лошадьми?
– спросил Абрамов. Я ответил.

Абрамов крякнул, но ничего не сказал.

– Впереди день, расходовать минимум. И не зевать - бить наверняка.

– Есть.

Я обращался к наводчикам в первую очередь - от них зависело многое. Эти слова наставника и распорядителя слышат все. В них - главное, самое необходимое, все другое оттеснено на задний план. Мне нужно убедиться в том, что все в порядке, из-за этого прошел по окопам. Наставник нуждался в общении с мужиками-солдатами - от их настроения и веры в собственные силы теперь зависел он сам. Моральная поддержка нужна самому командиру. Он обязан найти ее и одолеть свою неуверенность, если она появилась. Но причин для нее нет, люди на местах и знают свое дело.