Чтение онлайн

– Ты понимаешь, Саша, это та самая девушка, которую я вчера выручил из беды, о которой я тебе рассказывал. Как она туда попала? Это просто неправдоподобное пришествие. Непостижимо! Попробуй, друг, устроить нам с ней встречу. Я не думаю, что могу нанести им визит. Ты видел, как кипел от злости ее муж?

– Успокойся, Семен, будет тебе встреча, что-нибудь придумаем. Пойдем в зал. Кончился антракт.

– Нет, Саша, ты иди, а я попозже подойду. Немного побуду здесь один. Ты обратил внимание, что Мирзояны уехали, не досмотрев спектакль до конца. Это все Ашот Маркович. Азиат… Мучитель!

Оставшись один, Семен, едва пришедший в себя после удивительной встречи, был потрясен.

– Чудо как хороша! Ольга Николаевна! Оля! Оленька…

Перед ним стояли огромные, в пол-лица, зеленые глаза, к которым так шел зеленый бархат ее платья. Небольшого роста, великолепно сложена, выглядела Оля изумительно. 25 лет ей никак не дашь, самое большое – 18–19. Семен прошел в зал. Вряд ли он следил за ходом спектакля – мысли его были далеко.

Дни летели незаметно, наполненные до отказа встречами, событиями. Конечно, Александр познакомил Семена ближе с Олей на одном из вечеров, которые давали сливки общества, куда наперебой приглашался Семен, где были дочери на выданье.

Вся та история с погоней оказалась мало занимательной.

Ольга, переодевшись, ушла на свидание, а ревнивый муж послал ищеек по следу – узнать, с кем. Ее, наверное, можно понять: ну что ей – молодой, веселой, красивой, еще не жившей, ничего не испытавшей в жизни, – муж, которому седьмой десяток, и который уже вас испытал и пожил в свое удовольствие. Ей хочется радости, веселья. А он посадил ее в «золотую клетку». Вот она иногда и срывалась, и даже не столько из-за увлечения кем-то, а просто от злости на безрадостную жизнь.

Но тут, похоже, между молодыми людьми завязались серьезные отношения.

Таганрог – город небольшой, ничего не утаишь, пошли слухи.

Если б молодость знала, а старость могла… Как нельзя лучше сказано. Но молодость не хочет знать, пока сама не пройдет через все. Ей хочется самой любить, радоваться и разочаровываться. А старость, она что ж? Только богатый опыт да покой, но и она не желает сдаваться.

Семен был влюблен, никого не слушал, ничего не замечал. Никакие увещания друзей и знакомых не помогали. Алексей Владимирович Богданов потихоньку сообщил батюшке Семена о сложившихся обстоятельствах. Он боялся, как бы тот не попал в какое-либо недоразумение. Ведь Мирзоян был ревнив и злопамятен. Ему терять нечего, кроме молодой жены, и он своего не упустит, будет драться руками и зубами. Вырваться Оленьке из его когтей не так-то просто.

Петр Семенович срочно приехал в Таганрог. Узнав, в чем дело, решил сам во всем разобраться. Он знал своего сына как никто хорошо и понимал, насколько ранима его душа. Он видел, что здесь нельзя идти напролом.

Некоторое время отец и сын, живя вдвоем, не касались темы влюбленности Семена. И только когда Петр Семенович понял, что больше тянуть нельзя, так как у Семена кончается отпуск и надо что-то предпринять, решился на серьезный разговор с сыном.

– Семен, ты достаточно взрослый человек и можешь и должен отвечать за свои поступки. Я не стану тебя убеждать в моей искренней любви и беспокойстве за тебя. Но давай обсудим создавшееся на данный момент положение.

Тебе 23 года, ты только вступаешь на жизненный путь. Все у тебя вроде хорошо складывается. Профессия любимая, продвижение по службе и т. д. Естественно, материально ты нуждаться не будешь, как бы ты ни поступил сейчас. Мы тебя не оставим, в тебе наша с мамой жизнь. Я уверен, что ты порядочный человек, честный, ни на какую подлость не способен. Но ты можешь много напутать себе в жизни по молодости, по горячности. И моя обязанность как отца, как прожившего уже большую жизнь друга и имевшего больше опыта, вовремя тебе посоветовать, подсказать.

Скажи мне, сын, что ты собираешься делать в ближайшее время, какую роль и место ты отводишь в своей жизни для Ольги Николаевны Мирзоян? Для женщины, которой уже 25 лет, чужой жены, не совсем подходящей тебе по воспитанию, образованию. Я не требую, чтобы ты отвечал мне теперь же. Обдумай все серьезно. Все взвесь до конца, ведь твоя жизнь только начинается. А вечером мы с тобой поговорим.

Я, разумеется, всегда буду на твоей стороне, буду помогать, как бы ты ни решил, ты это должен знать. Но я не хочу думать, что ты превратно используешь мою любовь к тебе. До вечера, дорогой.

Отец тепло простился с сыном и ушел к себе.

Семен сидел, ошеломленный, огорченный тем, что причинил столько горечи и беспокойства старому и бесконечно дорогому ему человеку. Что необходимо принимать решение именно сейчас, когда так хотелось быть с Ольгой, видеть ее улыбку, слушать ее звонкий голос. И неожиданно поймал себя на мысли, что они никогда не говорили о своем будущем, что Оля никогда не заводила разговора о разводе с Мирзояном, о перемене обстановки, в которой она оказалась. И что Семен даже не знает: чего же она хочет? Им было просто легко и хорошо вдвоем. И они, как мотыльки, жили одним днем, мгновеньем, часом. Но именно он, как порядочный человек, должен был обо всем позаботиться, подумать. Ведь он мужчина!

Семен метался по кабинету, представляя свою жизнь с Олей до мельчайших подробностей. Представляя и так, и эдак.

Весь измученный, так ни к чему не пришедший, оделся и уехал. Он решил побыть в обществе, вне дома. Отправился обедать в ресторан, сидел один за столом, заказав вино, что делал очень редко.

В дальнем углу ресторана, за большим столом, сидела веселая компания, что-то наперебой доказывая друг другу. Многие из присутствующих были знакомы Семену. Это была передовая, деятельная интеллигенция, которая считала, что жить вне народа – дело невозможное, поэтому тот, кто хочет жить сам, должен жить и для него. И что дворянству не укрыться за романами Льва Толстого и гениальными симфониями Чайковского. Должно быть движение в народ. Надо заниматься делом и для себя, и для всей России.

Здесь присутствовали инженеры-промышленники, горнодобытчики, предприниматели, которые поддерживали взгляды Бакунина, Грибоедова, Лермонтова…

Вот Борис Зборона, 25 лет, грек, предводитель греческой диаспоры в Таганроге, богатый купец.

Сергей Владимирович Асташев – миллионер, молодой предприниматель с передовыми идеями, много делает для процветания города.

А вот Александр Андреевич Ауэрбах – инженер-горнодобытчик, тверской дворянин, недавно приехавший в Таганрог, откуда начинались поиски каменного угля в Донбассе.

Семен молча обедал в одиночестве, невольно прислушиваясь к доносившимся из-за соседнего стола репликам. Многое из сказанного он полностью разделял. И невольно его личные проблемы ушли на второй план. Наплывало чувство ответственности, чести и долга перед Россией.

Пообедав, он подошел поздороваться к шумному столу, где было много знакомых, но были и те, кого он видел впервые.

Вдруг в раскрытые окна ресторана ворвались порывы ветра, шум деревьев, запах моря. Служащие кинулись закрывать окна. Приближалась гроза. Яркий солнечный свет, что вливался в высокие окна, вдруг погас, словно потухла хрустальная люстра, ярко светящая каждой своей гранью. Стало темно. Зажгли свет. Послышались раскаты грома, и яркие вспышки молний озаряли все вокруг. Деревья мотало так, что, казалось, сейчас их переломит, как соломинки, и унесет бог знает куда. При порывах ветра поднимались тучи горячей пыли. Все смешалось. Гром гремел беспрестанно. И все это длилось не более получаса. Затем небо стало светлеть, и полил дождь. Нет, не дождь – ливень, водопад воды, дающий второе дыхание всему живому. Вскоре дождь закончился, а гроза ушла в сторону моря. Город, умытый и очищенный, в благоухающем убранстве зелени, был прекрасен. Стали открываться окна, двери. Люди, вдохнувшие полной грудью, благословляли природу за преподнесенный божий дар.