Чтение онлайн

– Ну, хорошо, друг мой, одеваться. Давай мундир, быстро.

Вздымая копытами комья рыхлого снега, рысак понес его на площадь к зданию департамента, где ветер с Невы трепал штандарты. Резко повернул коляску, послышался скрежет по булыжнику.

– Осторожно, черт, – выругался Семен, – вывалишь меня в сугроб. Хорош я буду в мундире, расшитом золотой канителью, в треуголке, со шпагою на боку – и в сугробе. Смешно!

Придерживая рукой шпагу, Семен торопливо поднялся на второй этаж: там был отдел, где он работал.

В приемной сидели люди, ожидая приема. Осип Кузьмич приходил на службу рано, к делам он относился серьезно и того же требовал от подчиненных.

Яркое оперение камер-юнкерского мундира вызывало почтительное поклонение. Семен вежливо раскланялся с посетителями, взял папки с документами и прошел к себе в кабинет, на дверях которого ослепительно ярко сияла золоченая чеканная бирка «Каменев С.П.». Его кабинет был небольшой, окнами выходил на Неву, на площадь. Половину кабинета занимал огромный стол, заваленный аккуратно разложенными папками с делами. У стены стоял кожаный диван и несколько стульев. Вот и вся обстановка.

В конце 1880-х годов Россия переживала серьезные трудности в хозяйственном развитии, в экономике, чему способствовала грабительская реформа 1861 года – отмена крепостного права. В деревнях повсеместно наблюдался голод, вымирали целые деревни. В поисках куска хлеба крестьянин подался в город – и образовался огромный прирост дешевой рабочей силы. Одних гнала сюда нужда, других соблазняла мысль о легкой наживе, третьих влекла мечта о почестях, власти. Но были и те, которые служили делу ради высших интересов. В среде интеллигенции стали появляться кружки и организации, например, Северный союз русских рабочих, в который входило более 200 членов. Появилось учение Карла Маркса и его сподвижники среди русской интеллигенции, такие, как Г.А. Лопатин – активный и непримиримый борец с самодержавием, феноменальный революционер. Возникает «движение в народ». Появились кружки Грибоедова, Лермонтова, «Земля и воля». Вышел в свет роман Н. Чернышевского «Что делать?», где он открыто призывает интеллигенцию на защиту простого народа. Появилось учение П.А. Столыпина, и многие из аристократической молодежи увлеклись его идеями. Сам Столыпин – густая с проседью борода, жгучие цыганские глаза и зажигательные речи перед молодежью в защиту крестьянства – производил на передовую молодежь того времени сильное впечатление.

– Мне говорят: «великие события, великие события», – возмущался он в своих выступлениях, – а я говорю: нет, не нужны никакие великие события! Хлеб – вот сущность русской нации! Дайте ей хлеба! Горы хлеба! И Россия вот таким толстенным караваем сядет на всю Европу! А что для этого нужно? Крепкое фермерское хозяйство – и только. Здоровый, богатый мужик! А чтоб он стал таким, надо ему помочь.

Столыпин – прогрессивный помещик, предводитель дворянства, губернатор, бесстрашный, с сильным чувством долга, способный отрешиться от рутины и искать выход на новых путях.

Каменев с головой окунулся в дела. К этому времени он имел уже чин надворного советника. Это было время поисков и смятения духа русской интеллигенции. Она выискивала новые формы самовыражения. И Семен как любознательный, с передовыми взглядами молодой человек не мог ограничить свою жизнь только работой. Его влекла и экономика, и политика. Он ходил на лекции, выступления, митинги. Однажды в яхт-клубе Семен Петрович познакомился с П.А. Столыпиным и был очарован и поражен зажигательной речью этого необыкновенного человека – особенно его высказываниями по поводу крестьянства, с которыми Семен был абсолютно согласен.

– Мы, российское дворянство, должны сплотиться вокруг Столыпина, чтобы противостоять тому хаосу, который происходит сейчас в России, – доказывал Семен своим друзьям, побывав на очередной лекции Столыпина.

А спустя некоторое время, оказавшись на митинге народовольцев, увлекся и их воззваниями.

Не только в политической, но и в общественной жизни страны стало появляться раздвоение. Левые элементы стали держать себя враждебно. Появлялись и более серьезные симптомы назревания революции. То тут, то там вспыхивали забастовки. Как безупречные фраки представителей высшей аристократии и крестьянские поддевки, то же разнообразие царило в умах, настроениях и политических убеждениях. И когда люди сходились, и речи лились непринужденно, всем становилось ясно, насколько глубока рознь между людьми разных направлений, и рознь эта становилась все глубже и глубже.

Кроме всего прочего, шла война с турками, которая отнимала у России силы и средства. И передовые молодые представители дворянства не могли оставаться в стороне. Они шли добровольцами сражаться за Отечество. Об их героизме и мужестве так замечательно написал в своих «Севастопольских рассказах» Лев Толстой, который сам участником этих сражений.

А в это время в Петербурге наступила весна. Солнце золотило купола церквей, близилась Пасха, и весь город тонул в пушистых сережках вербы. Над городом прокатился пушечный гром.

«Полдень», – подумал Семен.

Уже 200 лет Россия так отмечает свой трудовой день. Это ритуал.

«Все будет хорошо», – думал Семен, выглядывая из окна своего кабинета.

Конечно, хорошо, ведь плохое и грустное быстро забывается, когда ты молод, здоров и богат. Ведь жизнь так разнообразна и интересна.

Однажды, на одной из лекций, Семен Петрович познакомился с удивительно интересным человеком, очень легким собеседником, умным, абсолютно убежденным в своей правоте. Они спорили об учении Карла Маркса. Естественно, как любознательный, начитанный человек, Семен читал Маркса и в чем-то был с ним согласен, хотя многого не принимал.

– Вы не согласны или просто не желаете спорить? – усмехаясь в темную бороду, говорил собеседник.

Каменев слегка обиделся на резкую критику правительства собеседником, но теперешняя русская жизнь, такая дикая и запутанная, создавала столько тем для споров, что долго обижаться не приходилось. И он вспомнил, что не далее, как вчера, у себя в департаменте, разбираясь в запутанном деле о непомерном налоге на сахар, обнаружил, что внутри страны он продается по 4 рубля 60 копеек за пуд, а вывозится за границу по 1 рублю 20 копеек.

«Разве это не преступление?» – думал он и сам от себя ждал ответа. Ему ничего не оставалось, как признать, что это узаконенное самим правительством, посредством тайных премий сахарозаводчикам, преступление. И сейчас, рассказав своему собеседнику об этом случае, смутился.

– Только, пожалуйста, не допытывайтесь у меня далее, кто стоит во главе этого правительства. А то ведь мы с вами договоримся бог знает до чего.

– А я вот договорился, – грустно заметил собеседник, – до тюрьмы, а затем до рудников в Сибири. Вас это не пугает? Давайте познакомимся: Лопатин Герман Александрович, потомственный дворянин.

Г.А. Лопатин родился 13 января 1845 года в семье нижегородского чиновника Александра Николаевича Лопатина. На шестом году жизни мальчика семья переехала на Кавказ. Отец – потомственный дворянин, действительный статский советник. Занимал важный ответственный пост. На образование детей ничего не жалели. Еще будучи гимназистом, Герман познакомился с учениями Фурье, Прудона, прочитал многие публицистические статьи Герцена. Окончив с золотой медалью Ставропольскую гимназию, он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. В 1866 году окончил его с отличием, стал готовить диссертацию на тему «О самопроизведенном зарождении» и уже в 1867 защитил ее и получил степень кандидата Петербургского университета.