Чтение онлайн

— Тише, котенок, — его голос стал чуть хриплым, тяжёлым от желания. — Сначала я напомню тебе, все что ты забыла.

Тиаррен сильнее прижался ко мне, и я почувствовала его твёрдость через ткань брюк. Меня затопило жаром, колени стали ватными, и я вжалась в кору дерева, надеясь, что оно поможет мне сохранить равновесие. — Я не забыла… — мой голос был едва слышен, дрожащий.

— Ты не узнала меня сегодня, — проговорил он с упреком, а затем снова провёл кончиком носа по линии моей шеи. Казалось это место манило его. Он глубоко вдохнул мой аромат, а затем продолжил обвинять: — Пронеслась мимо меня.

Его пальцы лениво прошлись по моим губкам, так чертовски близко к месту, где я хотела их почувствовать. И не просто хотела, я нуждалась в этом. Я зажмурилась, не в силах контролировать реакцию своего тела. Кровь стучала в висках, дыхание сбивалось, а внутри нарастало странное, запретное волнение.

— Я не забыла то, что ты делал, — не знаю почему начала оправдываться, но во мне просто появилась эта потребность. — Просто черты лица запомнились смутно.

— После этой ночи ты никогда не забудешь, кто трахал тебя, — продолжал он с глухой хрипотцой. — Ты будешь звать меня, стонать моё имя…

Я резко втянула воздух, потому что в этот момент его пальцы наконец нырнули в мою влагу. Он не был нежным, нет. Он действовал властно, даже грубо. Моментально ввел в меня указательный палец, пока подушечкой большого надавливал на клитор.

— Ты все еще такая тугая, хотя я хорошенько растягивал тебя той ночью.

— Я помню… — прошептала я, чувствуя, как мои пальцы бессознательно сжимаются в кулаки.

Тиаррен усмехнулся, а затем добавил к одному пальцу внутри меня второй, растягивая мою ноющие мышцы, а затем начал совершать ими поступательные движения.

— Да, помнишь… но не до конца, — его голос был низким, почти мурлыкающим, но с оттенком жестокого удовлетворения. — Ничего, котёнок. Я заставлю тебя вспомнить каждую секунду.

— О боже…

Я не могла удержать этот стон. Волны жара пронзали моё тело, растворяя последние остатки сопротивления. Его пальцы двигались уверенно, зная каждую точку, каждый изгиб, который заставлял меня трястись от переполняющих эмоций.

— Да, малышка, вот так, — его голос был низким, хриплым, проникающим прямо в нутро. — Чувствуешь, как хорошо тебе со мной?

Я могла только зажмуриться, уткнувшись лбом в шершавую кору дерева, потому что, если бы я повернула голову и посмотрела на него сейчас, то потеряла бы последние крупицы здравого смысла.

— Посмотри на меня, — потребовал он, но я не могла.

Вот только я уже поняла, что Тиаррен не терпит отказов. Его рука внезапно выскользнула из меня, оставляя меня с ноющим, пульсирующим желанием, и в следующий миг он развернул меня лицом к себе. Я судорожно вдохнула, встречаясь с его глазами — тёмными, затянутыми вуалью желания, почти животными.

Неожиданно по моему телу пронесся болезненный импульс, а пустота внутри стала почти невыносимой. Я захныкала и потянулась к нему.

— Пожалуйста, мне больно.

— Скажи моё имя правильно, котёнок, — он резко сжал моё лицо пальцами, наклоняясь ближе. — И я продолжу.

— Тиаррен… — выдохнула я в отчаянной мольбе.

Что-то было не так со мной. Происходило что-то странное. Кожа горела, каждый нерв в теле был натянут до предела, ноющая пустота внутри становилась почти невыносимой. Я чувствовала, что если он не заполнит меня, я сойду с ума.

Моё тело тряслось, кровь бешено стучала в висках, а дыхание сбилось в хриплые, короткие вдохи. Между бедер разливалась влажность, каждая нервная точка запульсировала, а лоно требовательно сжималось. Бёдра сами подались вперёд, словно искали его, жаждали восполнить то, чего мне не хватало. Паника и стыд смешались с безудержной потребностью. Я не понимала, что это. Я больна? Что это за болезнь такая? Как будто во искру похоти во мне раздули до мощного пламени.

Тиаррен внимательно смотрел на меня, его взгляд был затянут тёмной дымкой желания, но в нём читалось и нечто большее — триумф. Он не был удивлен. Он знал, что со мной происходило.

— Твоё тело зовёт меня, — прошептал он, скользя ладонью по моей щеке, спускаясь к горлу, прижимая большим пальцем чувствительное место под челюстью. — Оно признало меня, малышка. Признало своего самца.

Я не понимала смысла его слов, но от них меня пронзила новая волна жара. Всё внутри сжалось, сердце ухнуло вниз. Я снова захныкала, сама не понимая, почему.

— Мне больно, — прошептала я, цепляясь за его запястье, будто это могло спасти меня от этой неведомой пытки. — Что со мной?

Тиаррен наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха, когда он выдохнул:

— Это брачная лихорадка, котёнок, потому что ты моя пара.

Тиаррен

Пара. Она была его гребанная пара. В момент, когда она пронеслась мимо него в доме отца и ее запах заполнил его ноздри он понял, что Ливви предназначена ему самой природой. Сомнений не осталось. Более того, запах ее возбуждения преследовал его на протяжении всего ужина, говоря его зверю, что процесс брачной лихорадки запущен. Она стала фертильной.

Для обычного человека это ничего бы не значило, но для меня — для льва — это было всё. Это был инстинкт, нечто, что глубже сознания, чем разум. Когда оборотень находит свою пару, включается первобытный зов — стремление соединиться, оставить потомство, утвердить свою власть над самкой. Это был не просто биологический процесс — это была сама суть моего вида.

По крайней мере в этот раз шипы не причинят ей боли и не вызовут дополнительных вопрос. Они проявляли для того, чтобы вызвать у самки овуляцию и в ту ночь выполнили свое предназначение. Я чувствовал это каждым нервом, каждым сокращением своих мышц, каждым ударом сердца. Её тело уже признавало меня, её запах изменился, стал насыщенным, пьянящим, вызывающим желание, которое невозможно было игнорировать. Всё внутри меня требовало единственного — взять её, оставить метку, сделать так, чтобы она больше никогда не смогла принадлежать другому. Это был не выбор, а зов природы.

Сегодня была ночь, которая поменяет всё. Если Майлз хотел, чтобы земля перешла его потомкам по наследству, то после нашего спаривания я мог гарантировать это. Остаётся надеяться, что друг смирится и примет наш союз, каким бы странным он ему не казался.

А когда она побежала... Весь мой звериный инстинкт вспыхнул ярче пламени. Лев внутри меня рванулся вперёд, распалённый жаждой погони. Кровь закипела, охватывая меня первобытным возбуждением охотника. Она уничтожила мои благие намерения дотерпеть до комнаты мотеля, разнесла их в пыль этим дерзким поступком.