Чтение онлайн

Вот и в этот день мне не повезло подскочить с испариной на лбу. Мое хрупкое тело тут же оказалось в крепких мужских объятьях.

— Тише, Алёнушка, тише… — ласковый шепот заставил дернуться как от щекотки. — Посмотри, какая ты у меня красивая, у тебя глаза позеленели!

— А?.. — быстрота мышления в загадочном лесу явно не являлась моим сильным качеством. Ратмир вручил мне в руки небольшое, увитое лилиями из желтого металла зеркало. Я присмотрелась к своему всклокоченному и осунувшемуся изображению. И точно… мой благородный серый оттенок радужной оболочки превратился в цвет болотной тины. Хмыкнула. — Отлично… И чего же мне еще ждать? У меня вырастет рыбий хвост или волчий клык?

— Жди счастья, только счастья, птичка моя! — ворковал тиран нежно и я уже почти привыкла к этой вдруг открывшейся в деспоте слащавости. — Процесс идет, и полным ходом!

— Процесс потери мною неприкосновенности и личного самосознания! — обычно рявкала я что-нибудь такое, поумнее.

— Нет, что ты! Процесс обретения связей с лесом, да и только! Прости, Алёна, но это происходит так. Через слабость. Иначе твои защитные силы, твое сознание не впустило бы лес в твой внутренний мир. Поэтому после ритуала человек сильно слабеет, хм-м-м… в твоем случае, как всегда, все пошло иначе… Просто ты у меня — особенная!

— Особенно невезучая, ты хочешь сказать? — отстранилась я. — Ты собираешься оставить меня без разума?

— Твой разум отступает на второй план, впуская в жизнь нечто совсем новое. Разве ты не чувствуешь? Другой опыт, глубинное знание, ощущение… бесконечной природной силы. И чем сильнее ты сопротивляешься, тем слабее становишься, тем чаще спишь и больше болеешь. Прими это, Алёна. Впусти как можно глубже. Не на поверхности, нет… Прими это внутри своей души. Я тобой… Поверь мне, впусти в свою жизнь… И станет легче, — просил он настойчиво, приблизив свое лицо с полными томления темными ореховыми глазами, отчего у меня внутри неизбежно зарождался трепет, происхождение которого я желала тщательно скрыть. Словно во мне существовало незримое место, которое с таким чувством реагировало на его приближение. Казалось, что Ратмир касался чего-то особенного внутри меня, самого близкого, сокровенного… Неизменно реагирующего дрожью невнятной тоски и… желания влиться, войти в него, словно именно он был огромной пещерой, в которой мне жизненно важно было найти укрытие.

–  Не могу! — разводила я руками. — Не могу так сразу. Нужно время, чтобы принять…

— Я буду с тобой все это время! — жарко обещал он, а я и не сомневалась. Будет… Иначе кто еще проконтролирует мое постепенно превращение в кого-то эдакого, например, в жабу, судя по новому цвету глаз.

Признаться, за те две недели, что я провела в кровати, я сильно привязалась к мужу. Уже не казалось назойливым его постоянное присутствие, слишком частое желание что-нибудь сделать для меня. Напротив, я начинала испытывать непонятную тоску и беспокойство в те короткие промежутки времени, когда Ратмир куда-то уходил. Я пыталась бороться с чувствами, но тщетно.

Иногда я набиралась мужества признаться себе, что наш брак превращается в самый настоящий, а отнюдь не фиктивный, как мне хотелось бы думать. Я заметила, что каждый раз, когда муж касался меня, я замирала… будто в немой надежде на что-то большее. Пожалуй, мне хотелось более настойчивых прикосновений, потерять контроль и снова раствориться в нем. Но Ратмир словно поставил заслонку между нами, за которую ему было запрещено заходить. Он берег меня… А я уже была не рада такому бережному обращению.

Мы были рядом все время, и я использовала эту возможность, чтобы в очередной раз расспросить мужа о тайнах леса.

— И все-таки, признайся, что все, что здесь происходит — это просто эволюция! Ускоренная — да, но по естественным законам адаптации к окружающей среде! — наверное в сотый раз приставала я к Ратмиру с вопросом. И он в сотый раз улыбался и мотал головой.

— Нет, Алёнушка, не так. Конвалюция. Это не просто адаптация… Вернее — это вовсе не адаптация. А обращение к высшим законам, что есть в нас.

— Это так недоказуемо! — твердила я, откусывая яблоко.

— А кто сказал, что наш внутренний стержень, или то, что привело нас в этот мир, нуждается в доказательствах?! — отвечал он, потрепав меня за щеку. Просто семейная идиллия, я до сих пор не верила своим глазам.

— Ну-у-у… — обычно мямлила я. — В науке все нуждается в доказательствах. Иначе это попросту не существует!

Он смеялся так звонко, так заразительно, что я начинала улыбаться в ответ, осознавая свою собственную глупость.

— Хорошо, хорошо, существует! — примиряюще поднимала я руки. — Раз мы это видим собственными глазами… Но это требует строгого объяснения! Что значит оживление, конвалюция эта? Как понять, кем мы являемся на самом деле, и к чему приведет этот процесс?

— Не знаю, Алёнушка, не знаю… — разводил он руками. — Быть может, наша душа может совершать больше подвигов благодаря этому? Или она понимает свое предназначение и открывается навстречу миру? Становится более утонченной и более разумной? Кто знает… Проверь сама! Ты же ученый!

— Ты тоже! — кидала я в него подушку. — Столько лет здесь, а до сих пор не имеешь своей собственной теории!

— Возможно, я хочу, чтобы ты создала свою! — нахал показывал мне язык.

— Обязательно создам! — кивала я, утаив, что тирану отнюдь не понравится мое желание поделиться теорией с ученым советом.

А когда мы не шутили, я снова дергала его за руку, раз за разом прося рассказать мне те обрывочные сведения, которые были известны о процессе формирования леса и жизни его обитателей. И как-то лежа в кровати перед ночным сном, при свете желтой слабой лампы он заговорил, а я заслушалась, ощущая спиной его теплую грудь и такое… надежное сердцебиение. Казалось, что этот мужчина всегда был рядом со мной, а раньше я жила, не осознавая своих истинных потребностей.

— Это было давно… Наш род уже тогда владел этими землями, когда прадед моего деда, достопочтенный Арх, в голодное послекатастрофное время занялся раскопками земель с целью найти ценные минералы и обеспечить выживание своей деревни. Да что там выживание… Сами земли были под угрозой изъятия, хотя ничем ценным, кроме древесины, не обладали. Арх обнаружил скальный разлом недалеко от озера и, используя подручные средства, он и его семья с достойным похвалы упорством принялись расширять пещеру и вскапывать почву.

Какого же было их изумление, когда измученные многомесячным поиском, в глубине темноты они нашли слабое голубое свечение. Так был открыт Голубой камень. Прожилки Голубого камня освещали недра скальной породы. Камень выглядел необычным, для свечения ему не требовалось ничего… Оно не прекращалось и не тускнело. Обрадованные интересной находкой Арх с детьми стали продавать куски камней со светящимися частицами ювелирам и за короткое время сколотили неплохое состояние. Находка была высоко оценена коллекционерами, её назвали Алзар в честь бога света Алзариуса. Правда, никто не знал, что это за необычный минерал, и каковы его свойства.