Живой
Шрифт:
Я нажал «отправить», у меня дрожали руки, я не был уверен, будет ли мой лучший друг вообще со мной разговаривать. Но я должен был попробовать. Мне нужно было кое-что привести в порядок, чтобы я смог сосредоточиться на чем-нибудь еще.
— Алло?
— Райан?
— Да, могу я спросить, кто звонит?
Я сделал глубокий вздох, прочистив горло так, чтобы голос не подвел меня.
— Это Меррик.
Тишина.
Я мог лишь представить, что творится у него в голове. С самого начала я игнорировал все попытки, связаться со мной, пока он просто не перестал пытаться. В последний раз я разговаривал с ним в больничной палате в Германии, всего через несколько минут после того, как я получил серебряную звезду за все, что, по мнению Вооруженных сил, я сделал. Я, не колеблясь, потребовал, чтобы он покинул палату. Я сразу же после этого пожалел об этом, но переборол это чувство.
Вот как далеко на самом деле я зашел в то время. Я не хотел иметь ничего общего с человеком, ради спасения жизни которого я рисковал своей собственной.
— Меррик. Ого, вот это сюрприз.
— Да, я знаю. Прости за это.
— Прости? Друг, тебе не за что извиняться, — настаивал он. — Это все абсолютный капец. Я понимаю.
Я был не единственным, кто что-то потерял в той атаке. Райан потерял одну руку и перенес множество операций на другой, пытаясь по кусочкам собрать свои разбитые пальцы. Остальные раны преимущественно были поверхностные, обширных ожогов было очень мало. Он также не мог слышать одним ухом. Я не сомневался, что он считал это просто неудобством, но я знал, что такое, когда не хватает части тебя.
— Я не жду, что ты что-нибудь скажешь, черт возьми, Меррик, потому что, что мы можем сказать друг другу? — добавил он.
— Все же…
Он засмеялся.
— Тогда извинения приняты. Просто не игнорируй меня больше, и я обо всем этом забуду.
Я покачал головой, улыбаясь, потому что в этом был весь Райан. Всепрощающий болван, который слишком переживал за меня.
— Не буду.
— Спасибо, Меррик. За то, что спас мою жизнь. За то, что был достаточно сильным, чтобы сделать это. Я жив благодаря тебе.
— Райан...
— Нет, дай мне закончить, — потребовал он, потом сделал глубокий вдох. — Благодаря тебе у Миранды есть муж. У Шарлотты есть отец. Нет ничего в мире такого, что ты мог бы сделать, из-за чего я перестал бы быть твоим другом. И все в этом духе, Меррик. Я рядом.
Сказать было нечего. Мы поняли друг друга, и я не собирался с ним ссориться.
— Итак, — он перевел тему ради нас обоих, никто из нас не хотел показаться слишком эмоциональным. — Расскажи мне, как идут дела? Ты приспособился?
Я расчесал волосы пальцами, вспомнив, как много на самом деле времени заняло перестать так сильно злиться. Возможно, не так много, как у других, потому что у меня было кое-что, чего не было у других.
— Я близок к этому, мне помогают.
— Общаешься со специалистом с базы?
— Больше нет. Кое с кем получше.
Я закрыл глаза и подумал о Грэйс.
— Ты кого-то встретил, не так ли?
— Да. Встретил.
— Что ж, я хочу с ней встретиться. Если она единственная, кто пробилась через твой медный лоб, должно быть, она действительно особенная.
Я рассмеялся.
— Она очень особенная.
Мы говорили о моем выздоровлении и лечении. Он рассказал мне о проблеме, которая у него появилась из-за ран, и как Миранда не позволила ему долго ныть по этому поводу.
— Она все время так занята с Шарлоттой, что мои жалобы больше похожи на белый шум, — сказал он, коротко рассмеявшись.
— Наслаждаешься отцовством?
— Боже, да. Каждую минуту. Я не мог долго ее держать, до недавнего времени, из-за рук. Но, друг, слышать, как кричит эта малышка... это самый красивый звук в мире.
— Могу поспорить, Миранда думает по-другому.
Он засмеялся, напомнив мне обо всех тех временах, которые мы проводили, просто так и смеясь. У меня были друзья, когда я был моложе, но ни один из них не был таким верным и замечательным, как Райан Уорнер. Этот человек просто был совершенен до кончиков волос.
— Итак? Хочешь еще мне что-нибудь рассказать? — спросил он напрямик.
Он также знал, как добыть информацию. Это было одно из умений, которое восхищало капитана Боумана еще во время нашей учебы.
— Мне нужно принять одно решение, и, хоть убей, я не могу понять, почему это так трудно.
— Я весь внимание. Ну, почти.
Я рассказал ему, что я узнал всего час назад. Затем я рассказал, чего я боялся. Он понял усилие, которое потребовалось, чтобы понять, о чем я. Каким же облегчением было знать, что я не был полным тупицей.
— Слушай, Меррик. Только потому, что я не могу слышать обоими ушами, не значит, что я не могу слышать вообще. Это не уменьшает испытания, просто заставляет меня ценить все это больше. Ты вернешь себе зрение на один глаз, и это ничего, черт возьми, не изменит, кроме того, что ты будешь видеть.
Что ж, если он так ставит вопрос...
— Я не думаю, что снова смогу пройти через это. У меня планы, жизнь. Наконец, меня есть жизнь, которую я могу ценить.
— Я понимаю. Правда. Но что случится после этого?
— Я не знаю.
— Так, чего ты на самом деле хочешь? Если у тебя планы, разве тебе не следует знать?
Единственное, что я знал точно, это то, что я хотел, чтобы Грэйс была в моей жизни. Всегда. Короткое время, в течение которого мы были вместе, изменило больше, чем когда-либо изменило бы, если бы я мог видеть. Я также хотел, чтобы жизнь что-то значила.
— Есть идея. Как насчет того, чтобы ты приехал к Моне в гости, — предложил Райан. — От тебя это всего в паре часов. Возьми передышку. Подари этой Грэйс поцелуй и скажи, что тебе нужно на минуту отлучиться. Приезжай навестить Шарлотту, попьем пива, поедим чего-нибудь вредного.
— Звучит по-настоящему здорово.
— Хочешь, чтобы я приехал за тобой?
— Нет, — сказал я, качая головой и чувствуя себя немного более расслабленным. — Я позвоню Мике: посмотрим, есть ли у него немного времени, чтобы прокатить меня.
Райан тихо засмеялся.
— Хорошо, потому что я хочу встретиться с этим парнем. Выясним, на самом ли деле он такой умный, как ты говоришь.
— О, это правда. Поверь мне, — улыбнулся я. Он доказывал мне это слишком много раз, чтобы думать по-другому.
Прежде чем попрощаться, мы решили еще пару вопросов. Я позвонил Мике, и он согласился подвезти меня к Моне, когда закончит свою смену.
У меня было два часа, чтобы подумать. Два часа, чтобы решить, что сказать Грэйс.
Я думал, трудной задачей было вступить в Вооруженные силы. Думать о том, как сказать женщине, которую я любил, что снова смогу видеть, было не страшно. Вероятность, что это может не случиться, — вот что приводило меня в ужас. Я так сильно пытался отогнать надежду, но она все равно была со мной.