Чтение онлайн

— Грэйс...

— Нет, я поняла.

— Нет, не поняла, — он начал садиться, потянувшись ко мне, но я уже встала с кровати. — Куда, черт возьми, ты идешь?

Я сунула ноги в штаны и рывком надела футболку через голову.

— Мне нужно идти.

— Что? Почему? Вернись сюда и давай об этом поговорим. Ты неправильно поняла.

— Может быть, но мне все равно нужна минута, чтобы подумать.

Он пододвинулся к краю кровати, играя мышцами, как и всегда, отвлекая меня от моего очевидного побега.

Я повернулась и поспешила к двери.

— Грэйс, остановись! Пожалуйста.

Я не остановилась. Я вышла в коридор и чуть не споткнулась от головокружения, возникшего в голове. Я прислонилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов. Его шаги раздавались за моей спиной, и я взглянула назад и увидела, что он дошел до дверного проема. Он не обращал внимания на свои шаги, поэтому не мог этого обнаружить, и, в конце концов, он споткнулся на пороге.

Мне хотелось кричать. Это было просто жестоко. Уйти вот так. Но если бы я не ушла сейчас, я бы оказалась именно в том месте, в котором я не хотела бы быть.

Я продолжала идти по коридору и остановилась только, когда он закричал:

— Черт возьми, Грэйс, хотя бы выслушай меня! Я тебя не преследую, но пытаюсь, черт.

Я повернулась к нему лицом. Он стоял в дверях, одетый лишь в нижнее белье, его великолепная грудь вздымалась, а беспокойство омрачало черты его лица. Когда он не услышал моих шагов, он сделал шаг вперед.

Я сделала шаг назад и, когда его супер слух уловил это, он застыл.

— Малыш, не делай этого.

Я с шумом вдохнула, сдерживая чертовы слезы, которые начали падать.

— Прости, Меррик. Тебе понадобилось несколько дней, чтобы подумать, и ты получил их. Теперь моя очередь.

— Почему ты меня не слушаешь?

— Потому что я уже знаю, что произойдет! — закричала я.

— Правда? Ты думаешь, что я что-то вроде того придурка?

Я отказалась отвечать, потому что знала, что он не такой, но от страха, который у меня был, что, в конечном счёте, он мог бы быть таким, это не избавляло.

— Тогда, возможно, в этом-то, на самом деле, и проблема. Возможно, дело в тебе со всеми проблемами. Не во мне, — рявкнул он.

Еще один удар в грудь.

— Ты прав, Меррик. Дело во мне. Так что, может быть, тебе следует отпустить меня, прежде чем ты застрянешь с больной на всю голову.

Он вздрогнул, как будто я физически ударила его по лицу. Затем выражение его лица перекосилось, полное страданий и сожаления.

— Это еще не конец, Грэйс. Совсем нет.

Я хотела ему верить, но после обидных вещей, которые мы сказали друг другу, я не могла. Люди менялись постоянно. Они меняли свои мысли, свои убеждения, и они становились непредсказуемыми. Жизнь была непредсказуема. Вот почему было так трудно выжить без царапин на лице. Или даже хуже.

Я отвернулась, удержавшись на месте, когда у меня закружилась голова. Чудовищность того, что только что произошло, на самом деле не доходила до меня, пока я двадцать минут спустя не добралась до дома Киры.

Вот тогда хлынули слезы, и в груди все разорвалось.

Моя лучшая подруга открыла дверь и обнаружила меня, сидящей на коленях, хватающей ртом воздух, которого просто не хватало.

— Грэйс!

Она обняла меня, когда я зарылась лицом в ее плечо, сразу же намочив футболку непрекращающимися слезами.

— О, Боже. Пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке, милая.

Я покачала головой и испустила еще один всхлип.

— Меррик позвонил мне, — прошептала она.

От этого стало только хуже, потому что вот теперь я знала...

Я была единственной, кто изменился за несколько секунд.

Глава 20

Меррик

Не знаю как, но я облажался, и у меня не было возможности все исправить. Особенно когда Грэйс отказывалась отвечать на мои звонки. Я три дня пытался до нее добраться, но никто не мог мне помочь. Или просто не собирались этого делать.

Я больше ничего не мог контролировать. Я был несчастным и доведённым до отчаяния в одну минуту, а в следующую — в дурном настроении и несносным. К третьему дню мной овладело оцепенение. Затем, без предупреждения, накатили сожаление и стыд.

Я вспоминал наш разговор, снова и снова. Для посвященных было ясно, что Грэйс неправильно меня поняла и была слишком расстроена, чтобы дать мне шанс объяснить. Но я ее не винил.

Когда она спросила, беспокоился ли я о том, что изменится для меня, я сразу же сказал, что нет. Потом что-то на меня нашло, и я на самом деле не был уверен. Это так быстро вылетело у меня изо рта, что у меня не было шанса это остановить.

Я не знал, изменится ли все для меня, но это не имело ничего общего с Грэйс. Я беспокоился только о себе. Вернусь ли я к тому жалкому оправданию, которым был раньше. Я боялся, что все, ради чего я работал, просто исчезнет в одно мгновение.

И вдруг существование во тьме все это время не показалось таким плохим.

Что мне следовало сказать... это больше не имеет значения, потому что она не позволит мне это сказать.

Я снова разозлился, бездумно. Я пил все, до чего могла дотянуться моя рука, затем, когда уже не мог даже привести себя в порядок, я пообещал себе, что исправлю это.

Грэйс меня избегала. Единственный человек, который ее видел, была ее мать, и она не думала, что сможет помочь, не сделав все еще хуже.

Нет, я должен был сделать это сам. Я должен был показать ей, как мне жаль за то, что я хоть на секунду подумал, что она была проблемой. Это был момент неуверенности в себе, и я не имел это в виду.

Но было слишком поздно.

Ее отец позвонил мне на четвертый день и спросил, принял ли я решение. Он не завел разговор о Грэйс, а когда я попытался сделать это, он свернул тему.

— Такие вещи обычно разрешаются сами собой, сынок. Кроме того, мы мужчины. Видишь ли, время от времени нам разрешена поблажка.

Он ждал моего ответа. У меня заняло лишь минуту, чтобы сказать его.

Да. Я согласился на операцию, согласился на риск и все такое.

Но не потому, что я заслужил снова видеть.

Я делал это, потому что хотел уладить все с Грэйс, и поскольку дело дошло до преследования ее, и мне типа нужно видеть, по крайней мере, одним глазом, чтобы сделать это.