Чтение онлайн

– Да, миссис Банч, я британец. Продолжим? – без тени смущения и раздражения ответил тот. Едва улыбнувшись, что так его «раскусила», Миа кивнула.

– Когда мы познакомились с Оливером, мне было двенадцать, ему пятнадцать. Так, да? – она скривилась и посмотрела на своего мужа. Тот подумал и кивнул. – Да. Познакомились мы в художественной школе. Мама меня туда записала, чтобы я перестала шататься по улицам и драться с мальчишками.

– Что, простите? – психолог уже не смог сдержать своего недоумения и слегка приподнял одну бровь, внимательнее рассматривая Мию. – Вы дрались с мальчишками? – переспросил ее. Она пожала плечами и закивала. – Неожиданно. Такая хрупкая женщина, и имя такое женственное у вас. Совсем не вяжется с вашим… образом жизни.

– Ой, я привыкла к этому, все нормально. Так вот, чтобы я не шаталась по улицам, мама отдала меня в художку.

– Но было бы логичнее отдать в спорт? Чтобы энергия выходила.

– А, бессмысленно, – она махнула рукой. – Я ходила на бокс, и от этого только больше дралась. Умею же. А ещё у меня два старших брата – те еще задиры были в детстве, – пожала плечами. – В общем, мама решила, если я буду заниматься чем-то более спокойным, то стану женственнее. Тем более, искусство, все дела, эстетика там. Мне нравилось, конечно, но… Скучно. Часами стоять у мольберта… Не, не моё, но я ходила. А Оливер был вроде местной звезды – прекрасно рисует, чувствует всё, что там надо чувствовать, когда рисуешь. В общем, большой молодец своего дела в отличие от меня. Характер у него, правда, отвратительный. Хамил всем, учителей не слушался, делал, что хотел. Творческий человек, в общем. И один раз он своим творчеством достал учителя, и тот оставил его отбывать наказание. А я… Я, кажется, сломала мольберт. Да, я психанула, сломала мольберт, и меня тоже оставили. Были мы вдвоем, познакомились. Так, парой фраз перекинулись, и всё. Потом нас опять вместе оставили. И ещё раз. И так… Раз пять, да? – она вновь посмотрела на Оливера. Он снова только кивнул. – Вот. Ну… Мы уже начали общаться лучше, больше друг друга узнавали. Он даже рисовал за меня, когда мне было лень. А я за это его защищала.

– Эй? – тут же отозвался Оливер. Недовольно поджал губы. Миа улыбнулась.

– Шучу-шучу. При нём, и уж тем более за него, я никогда не дралась, это он меня всегда защищал. До сих пор не понимаю, какая тебе была от меня польза? – она замолчала, глядя на мужа.

– Никакой. Просто мне нравилось с тобой общаться. Тем более… Ты же была маленькой, а везде влезала, надо было тебя защищать, – он только пожал плечами, сбитый с толку её поведением. Так повседневно рассказывает о своей жизни незнакомому человеку.

– О, как мило, – Миа поправила волосы, улыбаясь. – Так вот… Мы просто дружили. Года три так… Да. Бывали перерывы, потому что Оливер мог променять меня на подружку какую-нибудь и благополучно забить. Ну это логично – он же взрослый парень был. Правда, девчонки его не особо жаловали – парень-художник… Звучит несолидно вообще. Так что, если была возможность, он её не упускал. А я мелкая была, он на меня и не смотрел, как на девушку. В художку мы так же ходили, он рисовал за меня. Потом я стала старше, у меня у самой появились первые отношения. И… И с них же началось всё? – она опёрлась рукой на подлокотник и обратилась к Оливеру. Тот сразу же закивал.

– Да. У Мии появился парень, и теперь она стала бросать меня. Сначала я нормально на это реагировал, а потом понял, что мне это не нравится. Да и парень был плохой. Он её обижал, а она терпела это.

– Я ж влюблена была, всё такое, – она безразлично пожала плечами.

– Всё равно он вёл себя ужасно с тобой, ты знаешь, – сказав это женщине, он обратился к доктору. – В общем, они поругались, и он её бросил. Миа очень переживала из-за этого, а потом увидела его с другой и вообще расстроилась. Помню, даже в драку полезла, но я её остановил. Тогда мы стали ещё больше общаться. Я помогал Мие, поддерживал её, а она мне помогала с девушками, потому что у меня как-то не ладилось. Она права – меня считали слабаком из-за моего увлечения искусством.

– О, да… Видели б они, как ты пьяную драку разнял один раз, – Миа рассмеялась. Оливер посмотрел на нее и слабо улыбнулся – он когда-нибудь перестанет как дурак смотреть на ее улыбку и радоваться непонятно чему? Наверно, нет. А она посмотрела на доктора. – Представляете, два взрослых пьяных мужика сцепились, да так, что их реально невозможно было разнять, а он смог. И вовремя, а то они чуть витрину не снесли.

– Да, было дело. Так что… Мы дружили, помогали друг другу, а потом я увидел, как Миа выросла, ну и… Вот, – он показал на нее и пожал плечами. – Сначала это было как какое-то наваждение. Я много думал о ней, представлял в своей голове, как-то… Мм, как сказать… ну, я создавал ее заново в своих мыслях. Да, наверно, это звучит правильно. Когда мы были вместе – я её изучал, рассматривал, а когда я был один – вспоминал всё, что увидел и создавал её образ. Звучит, наверно, глупо, но у меня есть оправдание – я человек искусства, – они одновременно хмыкнули и пожали плечами, а Миа ещё закачала головой. Оливер украдкой глянул на неё – женщина слегка опустила глаза и сдержанно улыбалась. Он рассказывал ей обо всем этом, она прекрасно всё знала, а теперь слышит вновь. Ей льстят эти слова, а ему нравится наблюдать за её смущением. – Вот… Когда я понял, что просто воображения мне мало – я стал её писать. Она сразу согласилась позировать и всегда слушала меня, даже если и делала вид, что пытается отвлечь. А я воссоздавал то, что было в моей голове. Надеялся, что мне так полегче станет, и я не буду о ней думать. Ну знаете, как говорят – если мысль не дает покоя, её надо записать, и тогда она пропадет, – психолог кивнул, понимая, о чем он. – И я пытался сделать так же, но в итоге только больше увлекался, потому что теперь она почти всегда была перед глазами, я мог изучать портреты, которые сам же и написал. Я считал, что это просто глупое увлечение, что меня привлекла лишь её внешность. Она была моей музой, только и всего. Ну и подругой, да. Но ни о каких отношениях я не думал. А после… Стало мало созерцания портретов, мы общались больше и больше, и вот тогда я понял, что здесь дело не только во внешности – её поведение, характер, видение мира – всё это меня привлекало. И как бы она меня ни раздражала иногда – я продолжал к ней тянуться, видя, что она делает то же самое. После этого я стал оказывать ей знаки внимания, она их принимала, и через какое-то время мы стали парой.

– Хм, интересно. У вас есть, что сказать, миссис Банч? – мужчина обратился к Мие.

– Что? Почему я стала принимать знаки внимания и тянулась в ответ? Мне было тогда семнадцать, я была разочарована в мужчинах, а Оливер был рядом. Да, мы были друзьями, я ему позировала и баловалась, чтобы позлить его. Это всё так, – с той же легкой, сдержанной улыбкой говорила она. Поправила локон. – И хотя он меня тоже раздражал жутко своим характером, я чувствовала, как мы близки. Меня никто так не понимал, как он. Никто. Он знал всё наперед, он предугадывал мои мысли, желания, действия. Со временем нам уже ненужно было говорить, чтобы понять друг друга. Мы договаривали фразы друг за другом, потому что всегда были на одной волне. А еще… Он всегда относился ко мне как к беззащитной, нежной девушке и постоянно подчеркивал это. И неважно, что я занималась боксом по три раза в неделю. Мне всё время показывали, что я милая и хрупкая, даже если я сама так не думала. И я чувствовала это… Я… Я чувствовала себя женственной и… – Миа на мгновение остановилась, осознав, что сказала слишком много. Она нахмурилась, сглотнула и сухо закончила. – Мы начали встречаться, когда Оливер уже в институте учился, а я школу заканчивала. Когда наши общие знакомые узнали об отношениях, то дали нам не больше полугода.

– Почему? – доктор Абрамсон продолжал внимательно слушать, что-то помечал в своем блокноте.

– Потому что мы оба слишком темпераментные. Всё наше общение всегда строилось на спорах и взаимных издёвках.

– С подчеркиванием вашей женственности? – пытливо перебил ее психолог.

– Это всегда было очень тонкой гранью – от жестких подколов до припадков нежности. Я не смогу объяснить, как это, но так и есть. Мм… Мы не уступаем друг другу ни в чём. Компромиссы для нас – редкость. Ну, конечно, когда мы стали жить вместе, пришлось пересмотреть приоритеты, но мало что изменилось. В общем, это как сидеть на пороховой бочке, понимаете? – психолог кивнул. – Мы провстречались года три-четыре. Вместе не жили. Так, периодически я у него оставалась. Или он у меня. Но и этого хватало, чтобы понять, как нам будет весело, если мы съедемся. Мм… Почти пять лет назад мы решили пожениться. На свой страх и риск, честно. А потом… Знаете, на самом деле, больше переживали. Нет, ссориться и друг над другом издеваться мы не перестали, но масштабных скандалов не было. Притёрлись как-то.

– Так с чего начались проблемы? Работа? Быт? Пока что не вижу причин для развода.

– Нет, не работа. Наоборот, работой мы оба были довольны. Оливер продолжил заниматься искусством, стал преподавать в художественной школе. Начал брать заказы. Вообще он портретист, но пишет не только портреты. За пейзажи брался тоже. Хм… Натюрморты ты рисовал?

– Парочку, но тебе не нравилось их смотреть, – подтвердил тот.

– Точно, – Миа кивнула. – То есть, он занимался тем, что ему было интересно. И я занималась тем, что мне интересно. Как бы из меня ни пытались сделать принцессу, я всё равно лезла в разборки. Очень долго рассказывать, где я только ни работала, но к концу своей недолгой карьеры я стала руководителем охранной службы одного очень важного человека. Имя же можно не называть? – она скривилась. Доктор Абрамсон кивнул. – Отлично. Работа у меня стала более ответственной, но не такой энергозатратной – я больше указания раздавала, нежели что-то делала.

– Как вы до этого дослужились? Сколько вам лет?

– Двадцать четыре. М, я очень хорошо себя проявляла то тут, то там.

– Она начала работать еще в институте, на втором курсе, – быстро проговорил Оливер, взбодрившись. – Если была возможность – брала все сверхурочные. Могла несколько дней не приходить домой, только звонила, чтобы я не переживал. Один раз даже обезвредила человека, который на… хм, без имен, да… На человека, у которого она работает, напал. В общем, её работу не могли не оценить, поэтому очень быстро повысили, – и хотя его дико раздражала её опасная работа, сейчас он говорил с гордостью за свою нежную на вид женщину.

– И вас не пугала работа вашей жены?

– Еще как. Я просил её перестать, найти не такую опасную, но разве она меня слушала? Мы ругались, я мог не выпускать её из дома, запрещал ей, но толку? А когда её повысили, я немного успокоился – теперь ОНА всех гоняет, а не её. И я точно знал, что ночевать она будет дома.

– Были ли комплексы на этот счёт? – Оливер не понял вопроса и скривился. Тот попытался объяснить. – По сути, вы ведь поменялись местами с вашей женой – это она занимается мужским делом. Вас это не задевало?