Чтение онлайн

– Мм, нет. Если бы она была размером с меня и могла одним ударом отправить в нок-аут, то тут я бы еще подумал, а так – нет. Она же маленькая такая, хрупкая. Ее саму защищать надо. Меня задевало только, что временами она зарабатывала больше меня, – на это он неловко хмыкнул. Неприятно. – Ну и что она так безответственно относится к себе, совсем меня не слушает. И я старался сделать все, что от меня зависит, чтобы защитить её.

– Например?

– С Оливером я могу полностью оправдать свое девчачье имя, – хмыкнула Миа. Она смягчилась, это было слышно в голосе. Где-то в глубине Оливер обрадовался этому, но не подал вида. – Дома я делаю лишь женскую работу, тяжести не ношу, если ко мне кто-то пристает на улице – опускаю глаза и смотрю на свои ноги, пока мой муж решает проблему. Все важные переговоры, которые нас обоих касаются, ведет всегда он. Я понятия не имею, сколько мы платим по закладной за дом. Я просто сказала, что мне он нравится, и я хочу в нем жить, остальное меня не касалось. Я не знаю, сколько стоят коммунальные услуги и бензин. Это его заботы, – она указала на мужа. – А ещё у нас в доме всё само собой чинится, мне надо только сказать, что что-то сломано, – усмехнулась. – То есть, в семье у нас было нормальное распределение ролей. Я – хрупкая женщина, он – сильный мужчина.

– Так и в чём дело? Что послужило поводом?

– Непостоянность моего мужа послужила поводом.

– Расскажите подробнее, о чем вы?

– Как объяснить… В один момент у него что-то переклинило в голове. Вот так, – она щелкнула пальцами. – И его подменили.

– И в чем это выражалось?

– В чем? Хм… Он – человек искусства, – Миа показала на Оливера, продолжая смотреть на доктора. – Такие люди часто сами себе что-то придумывают и живут в своих иллюзиях. У него тоже такое бывало, на протяжении всего нашего знакомства у него такое было много раз, не только после свадьбы. Не скажу, что я это принимала. Потому что нечего показывать мне характер, когда у меня свой не хуже. Но понять – понимала. И я подумала, что у него просто очередной временный сдвиг. Тем более, у него в работе кризис случился, проблема была с парой учеников. Плюс еще несколько заказов, которые остались никому не нужными. В общем, был он не в себе, хотя старался стойко это переносить, тут я против ничего сказать не могу. Но нервы сдавали и у него, и у меня. Мы стали ругаться чаще обычного. И хоть быстро мирились, осадок ведь всё равно оставался. А потом произошла одна глупая ситуация, после которой он просто стал другим человеком, – сказав это, Миа замолчала и закусила губу. Отвела взгляд. Вся уверенность, которая была в ней, медленно испарялась. Женщина сцепила руки и принялась разминать пальцы, продолжая молчать. Оливер тоже не говорил. Он знал, о чем она хочет сказать, но не знал, как она это сделает. И не знал, как оправдать себя. Он сжал кулаки, чтобы подавить нарастающую внутри тревогу. Тишину нарушил доктор Абрамсон, кашлянув, тем самым прося продолжить рассказ. Миа посмотрела на него и вздохнула. – Он попросил меня кое о чём. А я ему отказала.

– Что это было?

– Мм, ну… Это так важно? – голос её стал тише, огонь из глаз пропал. Доктор Абрамсон кивнул и своим действием дал понять, что намерен услышать правду. – Ну… Нетрадиционный секс. Вот с этого всё пошло кувырком, – смущённая своими словами, она облизнула губы и подалась назад, откинулась на спинку кресла. Вновь отвела глаза.

– Что вы под этим понимаете? Для некоторых лёгкие формы БДСМ – норма, а для кого-то секс за пределами постели – уже что-то неординарное. На столе, например.

– На столе? Нет, не в этом дело. Мм… Можно мы не будем об этом говорить? Я ведь уже назвала причину, зачем углубляться? – Миа вновь попыталась закрыть постыдную тему. С надеждой посмотрела на психолога. Он на миг задумался, а затем кивнул. – Спасибо. Так… Мы поссорились. Помириться уже не могли. Потому что… Потому что… – женщина закрыла лицо руками и вздохнула.

– Обычно, мы мирились именно так, из-за чего поругались. Были и другие способы, но в этот раз ни один не помог, – закончил за неё Оливер, молчавший до этого. Миа громко выдохнула. Ему не было стыдно говорить об этом. Здесь были взрослые люди, скрывать нечего, но поведение Мии все же заставило его стыдиться. Не от того, что секс был способом примирения, а что именно он стал началом ссоры. По-крайней мере, так это предоставляла она, он о том периоде совершенно ничего не помнил. Сейчас это звучало так глупо.

– Да, он прав, – она снова подала голос, убирая руки от лица и неуклюже поправляя пряди. – В общем, произошла ссора, возможности помириться не было. И единственный выход, который я нашла – согласиться на его предложение. Я… Я переступила через себя и сказала ему об этом. А в итоге услышала, что ему не нужны мои подачки. И жертву из себя строить необязательно, – она вновь замолчала и потупила взгляд. Почувствовала комок в горле, с силой закусила губу. – Мне было неприятно это слышать. Он знал мои нравы, в какой семье я воспитывалась, так что можно было понять, что не просто так из себя "жертву строю". Я была зла на него, но… в то же время я чувствовала вину.

– За что вину? Что отказали?

– Да. Я уже испытывала это чувство раньше, но не так сильно, как в этот раз, – доктор только собрался задать вопрос, но Миа его опередила, воскликнув. – Пожалуйста, не спрашивайте, почему это было раньше! – от неожиданности все трое вздрогнули. На мгновение задержав взгляд на Мие, доктор Абрамсон кивнул и снова сделал пометку в блокноте. А женщина продолжила. – С тех пор мы стали отдаляться. Я пыталась что-то сделать, поговорить, выяснить, но ему было всё равно. Когда я это поняла, то перестала стараться. Оливер продолжал жить в своем сдвиге, а я как-то не хотела, чтобы он возвращался из него. Было очень обидно, что меня вот так отталкивают. Потом я узнала, что беременна, и всё так резко поменялось. Я поняла, что мне нужно забыть об обидах и поговорить с мужем, с отцом ребёнка. В такой ситуации вообще нельзя думать о глупых обидах, это же должно сплотить? Увы, нет. Он и в этот раз меня оттолкнул. Я продолжала, но… Нет, ничего не менялось, мы все так же были порознь. А потом… Чёрт, это напоминает дешёвый сериал, – Миа махнула рукой и отвернулась.

– Почему?

– Потому что у меня начались проблемы с дыханием. Я некоторое время не обращала на них внимания, но потом пошла к врачу, потому что мое состояние прямо очень быстро стало ухудшаться. А я ведь была беременна, это ненормально.

– Ребёнка вы оставили? Сын у вас?

– Конечно, оставила. Ведь он не виноват, что так случилось. Он имеет право жить. Меня так воспитали. Нельзя невиновных убивать.

– Что вам сказал врач?

– Туберкулез, первые стадии, я вовремя пришла к врачу. Говорю же, сериал какой-то… Хм… Я не поверила. Напугалась, что это как-то отразится на моём сыне. Врач меня успокоил, сказал, что всё будет в порядке, это лечится. Мой случай не единичный. Помню, я приехала домой, а Оливер был у себя, писал. Я сказала обо всём, а он… Он без какой-либо эмоции, без сострадания, без страха за меня сказал «Мм, ну это ж лечится? Ну и всё». И тогда я поняла, что ему плевать на меня. И что больше так продолжаться не может.

– Я же говорил тебе, что я не помню этого, – негромко сказал Оливер в оправдание. Он в самом деле не помнил, что бы такие разговоры были.

– А я помню. Мне было плохо, ты должен был помочь, но ты этого не сделал, – ответила она. Посмотрела на мужчину. Он увидел, как блестят её глаза и как опухла нижняя губа. Лёгкость исчезла, в груди неприятно закололо. Ему не нравилось, когда она плакала. Хотелось наказать всех, кто заставил её это делать. А сейчас это был он, от этого ему стало тошно. – По сути, плевать, из-за чего всё началось. Твоё отношение – вот, что меня задело. Я ждала поддержки, но я её не получила. Представляешь, что я тогда чувствовала? Одна. Беременная. Больная. Представляешь? Знаешь, как звучит одна из причин возникновения туберкулеза? Неблагоприятная атмосфера в семье. Ничего не напоминает? А теперь повторим – я одна, я беременна. Я больна. Мне страшно. Это может отразиться на ребенке. Мне еще страшнее. Где ты был? – продолжила она. Оливер отвёл взгляд и поджал губы, проклиная всё на свете, пытаясь вспомнить, когда они могли говорить и о беременности, и о болезни. Он много раз пытался вспомнить, но не мог, и это его мучило. Стыдно, что он так поступил и даже не помнит этого. Миа вновь обратилась к доктору. – После этого я все попытки оставила. Просто лечилась, носила малыша, на время завязала с работой. Мало того, что с животом, так еще и вертолёты постоянные от лекарств. И всё это без какой-либо поддержки с его стороны, – она кивнула на Оливера. – Я думала, как жить дальше – если у меня будет ребёнок, я не могу оставаться рядом с таким непостоянным человеком. А он удивил меня в очередной раз. Сдвиг его прошел, всё вернулось в норму. Он стал таким, как прежде, даже лучше, весь такой внимательный и заботливый, но после всего, что случилось, я не хотела ни внимания, ни заботы, ничего. Он всё испортил своим безразличием. Через месяц после родов я уехала к своим родителям. Они устали от Чикаго и переехали в небольшой город рядом. У них я всё обдумала и убедилась, что такая жизнь мне не нужна, я хочу стабильности. В первую очередь, для сына. А тут… Кто знает, может, он завтра нас выставит из дома? И что мне тогда делать? Нет, не хочу. Я ему не верю.

– Но тогда ведь я не выставлял тебя? Почему ты решила, что я сделаю это сейчас? – попытка оправдаться, но она вряд ли будет иметь успех.

– А до этого случая ты и не вёл себя, как безразличный предатель, – парировала Миа. Как и ожидалось, его слова на нее не действуют. Сейчас стало даже хуже – она заново пережила те события и с новой силой хочет покончить с их семейной жизнью.

– Что мне надо сделать, чтобы ты поверила?

– Ничего. Ты уже всё сделал, – к ней вернулась ее уверенность и невозмутимость. Она посмотрела на психолога. – Доктор Абрамсон, простите, что отняли ваше время. Я пришла сюда лишь потому, что он просил, – кивнула на Оливера, – но не вижу смысла тратить силы и нервы. Я подаю на развод в ближайшие дни. А теперь я пойду. До свидания, – быстро встав, Миа сняла с крючка пальто, кивнула доктору и тут же ушла, не дав ему возможности ответить.

– Ну вот, – Оливер обхватил себя за плечи и слегка опустил голову, поджал губы. – Если она что-то решила, то не отступится. Вы можете помочь? – он без надежды посмотрел на доктора. Вряд ли он поможет. Отрицательный кивок головы подтвердил его мысли. Видимо, ему придётся смириться с тем, что «его Миа», скоро станет для него просто «Мией».

– Мы могли бы поработать с вами, чтобы вы вспомнили, что тогда произошло, чтобы понять, почему вы вообще забыли, но а толку, если ваша жена не хочет? Нельзя помогать человеку против его воли. Если она сама этого не захочет – я бессилен. Что бы я ни делал и ни говорил. Ваша жена – сильная личность. Она знает, чего хочет, и если указывать ей, что делать – ничего хорошего не будет. Единственное…