Живые тени ваянг
Шрифт:
К вечеру этого дня Булан, жена архитектора Агуса Хериянто, начала волноваться:
— А где Диан? [64]
— Мама, она еше утром ушла к подружке, к Сари [65] . Хочешь, я схожу за ней?
— Нет-нет, Интан…
Булан собирала мысли, а они опять разбегались: «Уже большая, не заблудится… О нет, она же совсем ребенок, ей только пятнадцать…» Наконец, произнесла:
— Пожалуй, я сама схожу. А ты, дочка, не выходи за ворота, хорошо? И если вдруг увидишь чужих людей — спрячься в ногах! [66]
64
Диан, индонез. Dian — «свеча».
65
Сари, индонез. Sari — «суть».
66
Спрятаться «в ногах» означает спрятаться в подсобных помещениях. Балийский дом — живое существо. У него есть голова — семейный храм санггах, руки — жилые постройки — отдельные строения для всех членов семьи, и ноги — кухня, амбар.
Дом семьи Сари был недалеко от пури. И поэтому чем ближе к нему приближалась Булан, тем отчетливее видела, как над дворцом раджи клубился черный дым. Он поднимался в небо и превращал розовые кудрявые облака в грозовые тучи. Гром давно уже утих. Не слышно было ни грохота барабанов, ни легкой игры гамелана [67] , напоминающей «музыку ветра». А ведь до этого оркестр так часто играл во дворе пури! Булан даже на несколько секунд показалось, что наступила жуткая тишина, и от страха по телу пробежали мурашки.
67
Гамелан индонез. gamelan — традиционный индонезийский оркестр и вид инструментального музицирования. Его основу составляют ударные музыкальные инструменты, лежачие и подвесные гонги, барабаны, струнные щипковые и разнообразные шумовые инструменты.
Возле дома никого не было. И женщина прошла через «расколотые ворота» — чанди бентар. А вот и «защита от злых» — небольшая стена алинг-селинг [68] , у них во дворе тоже такая есть. И уже за ней справа от дорожки к входу в дом раскинулся сад, в начале которого стояли несколько статуй добрых и злых духов. Под скульптурой добродушного толстячка в клетчатом саронге лежал на земле ярко-розовый цветок с надломленным стеблем и двумя оторванными лепестками. «Неужели это джипун Диан? И если это так, то жива ли девушка?» — мелькнула в голове Булан страшная мысль. «Таких ярких цветов нет в саду семьи Сари! — появилась еще одна догадка. — Помнишь, в прошлое воскресенье, когда девушка пришла к вам в гости, она сама об этом сказала?»
68
Алинг-селинг, индонез aling-seling — «защита от злых».
На дорожке, что вела к семейному храму, лежал чананг. Где бы ни ставили приношения богам, даже — на тротуаре, даже — на проезжей части дороги или центральной площади возле пури, никто на них не наступает. А эту корзиночку кто-то вдавил в землю тяжелой обувью, так что джипун превратился в жалкое бесформенное подобие былой красоты. То, что он тоже розового цвета, об этом Булан уже догадалась.
В саду она никого не увидела. И не слышно было никаких подозрительных звуков… Но вот, кажется, в комнате Сари — строение стояло в глубине сада, что-то стукнуло. И Булан поспешила туда. Она поднялась по ступенькам к входной двери и, не решавшись ее открыть, прислушалась. Опять тишина… И тогда гостья осторожно потянула кольцо массивной металлической ручки.
То, что предстало перед ее глазами, лучше бы никогда не видеть. На полу прямо у двери — подошвы огромных солдатских ботинок, на одном из которых приклеился грязно-розовый лепесток джипуна. Ботинки упирались в стену, которая и была для них самой надежной точкой опоры, и ритмично отталкивались от нее — взад-вперед, взад-вперед… А за ботинками ее взгляд выхватил темно-зеленые солдатские штаны, приспущенные с толстой белой задницы. Пышные половинки, двигаясь в такт ботинкам, почти полностью закрывали худенькое девичье тельце. И только по цвету куска разорванного саронга, что валялся рядом, Булан поняла, что это не Диан.
— Сари? — испуганно вскрикнула она, не зная, как сейчас поступить. А в голову ударила еще одна страшная мысль: «Теперь ты отсюда не уйдешь!»
Девушка молчала. Видимо, насильник наказывал свою жертву, если она подавала голос. Лишь мелькнуло лицо с размазанной грязью и прикушенной губой, из которой сочилась кровь.
В голове Булан что-то помутилось, и обуяла ее такая ненависть к белой заднице, что женщина яростно схватила стоявший на полу кувшин для воды, кажется, в нем бултыхалась жидкость, и… размахнулась… Удара не получилось — кто-то сзади успел оглушить ее.
Когда Булан очнулась, ее кембен был уже разорван, и две больших мужских ладони ощупывали ее открытую грудь, небольшую и по-девичьи упругую. Потом они сорвали бусы из жемчуга, самые дорогие для нее бусы, потому что это был подарок от любимого Агуса. В живот давило тяжелое колено, оно упиралось, помогая хозяину еще глубже войти в ее святое лоно.
«О, великий Шива, прояви ко мне милость и прости меня за то, что йони [69] приняла чужой лингам [70] . Ты всегда ценил тех, кто почитает Линга-йони-мурти [71] , поэтому прошу именно тебя: накажи варваров!»
69
Йони — санскритский термин, используемый для обозначения влагалища (например, в «Камасутре»), в буквальном переводе — «чрево», «место рождения». В индуизме олицетворяет женское воспринимающее начало, активный принцип, выступающий как противоположность пассивному мужскому принципу, которым является лингам.
70
Лингам — санскритский термин, представляет собой эрегированный фаллос, в индуизме является одним из основных символов Шивы, почитанием оплодотворяющей силы.
71
Образ Линга-йони-мурти — лингам в йони — символизирует собою неделимое единство мужского — Шива, пассивное — и женского — Деви, активное — начал, от соединения которых исходит жизнь.
Еще до того, как поселиться на мировой горе Гунунг Агунг, затеяли Брахма и Вишну спор: кто из них главнее? Долго спорили они и никак не могли прийти к единому мнению. И вдруг перед ними возник огромный огненный столб, такой высокий, что не видно его конца. Приняв его за врага, размахнулись оба божественными кинжалами, но даже и тогда не смогли его уничтожить. И решили они разобраться, в чем же дело. Отправился Брахма искать верхний конец, а Вишну — нижний, но не нашли их, и снова вернулись на прежнее место. И вышел тогда из столба-лингама Шива, демонстрируя, что он и есть самый главный, а Брахме и Вишну указал на то, чтобы они всегда почитали Линга-мурти.
Если это было так, то где же мать-богиня Деви? [72] Ведь без нее не может быть истинного почитания Линга-йони-мурти!
Однажды Шива так разбушевался, что оторвал голову ловкому Богу Дакше [73] и разрушил жертвоприношение. Другие боги очень просили его успокоиться, но не могли унять разозлившегося Шиву. И тогда они обратились за советом к Деви: «Как нам смирить крутой нрав Бога Шивы?» «Нет ничего проще, — ответила им Деви, — начните почитать жертвенный столб юпа-стамбха [74] , вот тогда и получите милость Шивы.» Так и случилось.
72
Деви — санскритское слово, означающее «богиня», индонез. Dewi, в индуизме используется для обозначения женской формы Бога или богини-матери.
73
Дакша индонез. Daksha, с санскр. «ловкий», «способный», в ведийской и индуистской мифологии бог из группы Адитьев.
74
Столб юпа-стамбха, индонез. yupa-stambha — жертвенный столб, к которому привязывались приготовленные для ритуального убийства животные.
Уже стемнело. Сегодня — особенно рано: клубы черного дыма, закрывшие солнце, превратились в сплошное черное покрывало.
Оно повисло над Бадунгом, как знак глубокой печали и начало большого траура.
Мама и сестренка так и не вернулись. Интан продолжала их ждать, хотя понимала, что, скорее всего, их она уже не увидит. Потом она услышала тяжелые шаги, кто-то прошел через ворота чанди бентар. Шаги стали отчетливее, видимо, этот человек приближался к дому. Не раздумывая, Интан выбежала из своей комнаты и спряталась, как просила мама, «в ногах», в большой художественной мастерской, отдельно стоящем строении вроде сарая, заставленном стеллажами, ящиками с инструментами и заготовками для скульптур.
Когда еще был жив дед, он любил ваять скульптуры богов. Особенно почитал он Бога Шиву, поэтому и сделал несколько совершенно разных скульптур. На одной из них, традиционной, Шива сидит в позе лотоса и медитирует, на второй — танцует, размахивая шестью руками. Любитель необычного, дед выточил из камня даже Шиву-лингам, возвышающийся над квадратным углублением с канавкой-желобком — йони. Все эти скульптуры стояли на запыленных полках, заставленных фигурами различных мифических героев, и потому Интан не стала их искать. Сейчас для нее совершенно не имело значения, как выглядит Шива, и поэтому она взяла в руки ближайшую к ней скульптуру, левая сторона которой изображала супругу, Парвати, как женскую ипостась, а правая — мужскую, и обратилась к Шиве-Парвати: